Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

а когда его руки сомкнулись на моих плечах, я вдруг почувствовала как он отгораживает меня от всего мира, как меня замыкают в защитный кокон, как его плечи расслабляются под моими пальцами, потому что я, не замечая того, вцепилась в него, прильнула к груди, вжалась так, как будто он последний оплот покоя в круговерти хаоса. И я почувствовала себя дома, не важно, что каменные стены храма никак его не напоминали. Меня окружило теплом любящего сердца, магия забурлила в крови уже не требуя большего, я чувствовала, как она распространяется по телу, как выплескивается на Рая, как окружает нас золотистым сиянием, налет которого я видела везде на Шаране. Краем глаза я увидела Лея, опиравшегося от слабости на алтарь и вывернувшись из рук Рая подошла к едва державшемуся на ногах магу, светящийся шарик сформировался легко и я сдула силу ему в лицо, золотистые пушинки осели на нем, подпитывая магией ослабевшее тело, а люди стоявшие за спиной потрясенно затихли и только кто-то из несдержанных послушников или младших жрецов потрясенно выдохнул: «Истинная…»

— А теперь поздороваемся с Ворасом, — улыбнулась, благо никто в затаившем дыхание зале ничего не сказал. — Ну здравствуй, бог, — ослепительная вспышка заставила всех присутствующих закрыть глаза, а самые недогадливые еще долго промаргивались от охватившего камень сияния.

***

У Светлейшего задергался глаз, он не в первый раз видел иномирян. Не часто, но Ворас приводил в мир жителей других миров, но такую бесцеремонную особу он видел впервые. Она без должного почтения, не испрашивая разрешения жрецов, прикоснулась к камню и, мир погас в искрящемся мареве ярких бликов. Никогда прежде жрец не видел подобной мощи, но Светлый из Форагоса отчитывался о появившейся в графстве иномирянке, однако при проверке на алтаре, всплеск силы не был настолько велик или его обманули? Есть такая возможность? Если жрец Форагоса решил играть в свои игры и обманул его, Светлейшего? Тогда кара, вынесенная ему братьями, не была чрезмерной. Или это уже другая? Та, как помниться, была описана красавицей со светлыми волосами, а эта темноволоса…

— Ну, здравствуй, бог, — улыбнулась иномирянка и храм вновь залило золотистое сияние и в нем девушка, стоявшая у алтаря, действительно показалась жрецу красавицей. Она как будто окунулась в волшебный свет камня Вораса, волосы посветлели, лицо посвежело, улыбка стала спокойной и нежной, руки, лежащие на алтаре, засветились золотистым отблеском магии, а рядом из небытия соткался полупрозрачный образ высокого мужчины в развевающихся белых одеждах и пронзительный взгляд темных глаз сразу нашел глаза Светлейшего.

— Ворас… — зашумел народ в храме.

— Сам Ворас, явился…

— Та не, — вклинился в гул голосов чей-то просторечный говор, — то игры магов какие-то…

Но Светлейший сразу понял кто перед ним, древние хроники вспоминали о похожем, но как же давно этого не происходило. Он, не чинясь саном, рухнул на колени перед божеством этого мира, и, подчиняясь безмолвному жесту медленно пополз вперед, к сияющему силой алтарю, на который опираясь стоял БОГ.

— Я требую справедливости Вораса, — прозвенел рядом тонкий голос, пониманием ввинчиваясь в сознание. А рука, давно забытым движением, уже тянулась к алтарю.

Как давно он не прикасался к камню. Как давно не окунался в чистый свет божественной магии. Будучи совсем молодым жрецом он часто проводил жреческие ритуалы и благоговейно касался алтаря, потом, став высшим иерархом, он перестал быть жрецом, в полном смысле этого звания, в храме служили другие и теперь их окутывало золотистое сияние силы, их чаяния и поступки оценивал каждодневно Ворас, тогда как мысли Светлейшего оставались только у него в голове, там же созревали планы возвеличения храма, идеи интриг превозносящих одних наследников родов над другими во славу Вораса, рокировки графов, слияния графств… Светлейший всегда радел только о величии храма, но не всегда пути его были светлы… Именно это промелькнуло в голове Светлейшего пока он на коленях подползал к алтарю.

— Ты давно не касался камня, — Ворас никогда не звал его алтарем, — или у Светлейшего, — его звание прозвучало в устах бога издевкой, — появились секреты?

Дрогнувшей рукой Светлейший прикоснулся к алтарю. Даже в бытность Светлейшего жрецом при храме, каждодневно проводящего ритуалы, Ворас не часто баловал его советами или даже просто диалогом и Светлейший привык полагаться только на себя, на собственное понимание величия и потребностей храма. Изначально, властолюбивый жрец жаждал одобрения бога, молил о помощи, но потом привык, а взвалив все заботы и потребности храма на свои плечи и вовсе перестал касаться алтаря, сначала было недосуг, а потом и целенаправленно, ведь Ворас иногда карал отступников и преступников, стоит вспомнить печальную участь верховного жреца Дагоса.

От прикосновения Светлейшего камень едва мигнул светом, вызвав недоумение прихожан, многие думали, что его сан — Светлейший, предполагает максимальную силу, но вся магия верховного жреца была в его голове, в многоступенчатых интригах, где он, не учел единственное обстоятельство и это стоило ему всего. Старый жрец не любил проигрывать, но долгая жизнь научила принимать поражения, однако сейчас будет последнее и жрец, не отнимая от камня руки, покорно склонил голову ожидая своей участи, но Ворас медлил. Подняв голову Светлейший увидел задумчивый взгляд устремленный прямо на него, но рядом с Ворасом стояла иномирянка, совершенно бестрепетно касающаяся светящейся полупрозрачной руки бога и между ними явно шел диалог, диалог которого Светлейший не слышал, но ощущал, как бабочка ощущает порыв ветра, не только крыльями, но всем своим существом. Жрец предполагал, что речь идет о его жизни и уже прощался с нею, не в силах отвести взгляда от величайшего чуда, ему довелось увидеть проекцию бога и не важно, что сейчас он будет наказан, ничего величественнее он не видел и никогда не увидит, а потомки… потомки скажут, что покарать Светлейшего явился сам Бог и этим войдет в историю.

— Размечтался, — вдруг улыбнулся Ворас и в душе жреца забрезжила иррациональная надежда на чудо, — встань. — Кряхтя он поднялся с колен, сказывался возраст, пожил он не мало, и, не отнимая руки от алтаря, выпрямился во весь рост, благодаря бога за эту милость, все-таки умирать на коленях ему бы не хотелось. — Умирать? — улыбка Вораса превратилась в ядовитую ухмылку, — хочешь легко отделаться, нет уж, сначала исправь весь этот бардак, что здесь развел. — Бог оглядел храм и повел рукой вокруг, останавливаясь