Вор из Маравеля - Эхо

— Нет, не совсем. Они в песок просто закопались. Пока поняли, что происходит, двоих и потеряли. Их за ноги утащили, я сам видел.

— Понятно, - он не извинился, но ошибку признал. — Вот что… собери парней рукастых. Пусть мусор где-нибудь разыщут и сделают из него побольше деревянных щитов.

— Щитов? – удивился подчинённый. — Но у нас и так их много!

— Нет, не тех, что в руках носят. Мы их на песок положим, чтобы эти твари не закапывались. Они мёртвую доску не жрут почему-то. Хотя могут, если надо добраться до живых на корабле. Кстати, командор Франциско уже увёл людей с кораблей?

— Так точно! – с готовностью кивнул парень и умчался, поднимая брызги песка из-под сапог. Даже его умудрился чутка засыпать, но на это уже никто не обратил внимание.

Офицер же внимательно осмотрел пляж. Туши жуков уже оттащили вглубь и сейчас их сваливают в общую кучу, где они и будут закопаны, чтобы сгнить окончательно. Тела тоже убрали. О произошедшем здесь говорит лишь потемневший в некоторых местах песок. Знающий человек сразу поймёт, что кого-то убили. Но долго стоять и отдыхать ему не позволили. И ладно бы это было начальство. Уж этих-то кровососов он как-нибудь переживёт. Не-е-ет, тут другое.

— Опять лезут, - раздражённо прошептал офицер, глядя на выползающие на песок туши, водящие мордами по песку и точечно слизывающие те участки, где он пропитался кровью. Это нехорошо. Если они будут идти на запах крови, то их будет становиться всё больше и больше с каждым разом. Нет, щиты надо не класть на землю, а устанавливать их на границе с водой. Прямо вкапывать и оставлять отверстия для копий. — Дожить бы ещё только.

— Слушай мой приказ! К бою! – простоватой командой созвал он своих бойцов, отдыхавших неподалёку. Вяло переругиваясь, бойцы в помятых и рваных жёлтых мундирах поспешили к нему. Копья не забыл никто – это славно. — Давайте, парни. Сегодня день молитвы. Сколько там ещё до неё осталось? Вот доживём, помолимся, а там хоть пусть весь океан обмелеет.

— Не надобно нам такой милости, - пробасил один из подчинённых, сын торговца, живущего с продажи соли, добываемой на западных островах. — Уж лучше пусть жуки переведутся окончательно.

— Этой погани счёту нет, - хмуро заметил долговязый, некогда ученик сапожника, а теперь солдат на защите своей родины. — Хоть коли, хоть трави… Толку-то, если новые приползают всегда?

— Отставить панику! – рявкнул офицер. — В бой!

Бой для них начался стандартно. Один, с длинным копьём и насаженным на него куском мяса, привлекает внимание твари и заставляет её сосредоточиться на нём. Двое других налетают с боков и пытаются перевернуть, используя то копьё, то доску поухватистее. А то и просто протыкают, если есть куда ткнуть. У тварей уязвимое брюхо, которым они, как правило, практически трутся о землю. Из-за этого его очень трудно достать

— Командир, дозвольте? – один из новобранцев притащил с собой кувалду. Этот – бывший кузнец. Сразу видно, ибо он нарастил к своему инструменту что-то вроде шипа. Вот ещё один обалдуй. Ну сколько он сможет своей кувалдой махнуть? Двадцать-тридцать раз? А если не попадёт? А если попадёт, но не туда? Копьё в этом плане экономнее и сподручнее. — Я ж и молотобоец справный!

— Чёрт с тобой! Делай уже хоть что-нибудь! – прошипел офицер и ловким движением проткнул мелькнувшее мясо в зазор брони. Видимо, тварь где-то повредила свой каменный панцирь. Вот ещё тоже проблема. На вид – булыжник булыжником…

Хруст. Визг.

Офицер обернулся. Горе-молотобоец действительно умудрился пробить панцирь сверху, но не добился ничего путного и сейчас бестолково кружился со взбесившейся тварью, захотевшей до него добраться. Она за ним, а он от неё. Вот же…

— Добейте… - крикнул он своим солдатам, но голоса своего уже не услышал…

***

На стене…

Бой протекал тяжело, но нельзя было сказать, что у солдат Солмариса не было вообще никаких шансов. Точнее, у них были все шансы, но движения солдат были такими… неуверенными, словно они боялись этих жуков больше смерти. Наво их мог понять. Да что там, он их прекрасно понимал! Любой нормальный человек боялся бы этих отродий бездны. А эти даже находят в себе силы сражаться. Как можно им не завидовать?

Очень просто. Достаточно вспомнить, что новобранцам достаточно долгое время не платят жалование. Просто для того, чтобы отсеять бедняков, ищущих лёгкий заработок и желающих после смыться на все четыре стороны.

— Смотри-смотри, начинается! – восторженно прошептал Тито, хлопнув его по плечу и указав в сторону холма, где располагался собор. Вроде бы, ничего особенно не изменилось, но это если не приглядываться к деталям. Например, на небе сейчас не было ни единого облачка, а Солнце застыло ровно над Эстрелла-Маром. Или другое. В обычный день солнечный свет отдаёт этакой желтизной. Сейчас же он был белым, напоминающим чистую кость, пролежавшую долгое время под лучами.

Светло, очень светло. Как в мире, так и на душе. И тепло.

Усевшись к зубцу, Тито сложил ладони и закрыл глаза, напевая известную всем молитву. Сперва эта песня родилась в главном зале собора. Затем эту песнь подхватили в городе. Кто-то замирал и закрывал глаза, полностью отдаваясь молитве, кто-то садился в удобную позу и молился уже так, а кто-то делал это, не отрываясь от своих занятий. Важно то, что молились все. Даже преступники.

Молился и Наво, напевая в такт своему другу. По городу звучал многоголосый хор голосов, сопровождаемый звоном колоколов. Завораживающее зрелище, сопровождаемое сиянием Солнца. Но что-то было не так… какой-то звук вплетался в эту песнь, как будто стараясь ей помешать. Юноша обернулся, вновь приглядевшись к происходящему на берегу.

Жуки, вылезшие на берег, корчились и метались по пляжу, хотя солдаты сразу же отошли от них прочь. Вот один из них запнулся и перевернулся панцирем вниз, судорожно болтая своими лапами в воздухе. Наво прищурился, стараясь разглядеть и не перестать петь. Чёртов жук тлел! То же самое происходило и с другими жуками. Они корчились, выли, пищали, бежали обратно в спасительный океан, на глубину, но