"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Глава 16

На карте были обозначены шесть Маяков и девять островов.

Я погладил ладонью жёлтую бумагу, осознавая её ценность и ощущая под рукой сухие волокна и едва заметные ямки от нажима грифеля, провёл пальцем по пунктирной линии и дошёл до первой точки. Угольный остров. Дальше Железный остров, затем Зерновой, Мясной, Чайный, Фруктовый, Рыбный, Овощной и остров Рынок. Девять названий, выведенных чётким почерком Каспара. Маршруты тянулись от одного острова к другому и обрывались у края карты. Выходит, она неполная, значит, есть ещё Маяки, ещё острова, огромная сеть, о которой я даже не подозревал.

Я откинулся на спинку стула, сухое дерево тихо скрипнуло. Это не просто некий лимб, а целый архипелаг, завязанный на сеть Маяков, и везде смотрители, торговцы, ремесленники… Если там живут люди, значит, все они когда-то погибли, возможно, из-за стихийных бедствий, цунами или наводнений. Я думал, сюда попадают только моряки, ну, и смотрители, отобранные по каким-то непонятным критериям, но целые острова… Этот мир не переставал удивлять.

В голове не укладывалось. Информации на Маяке катастрофически не хватало, будто кто-то нарочно вымарал часть, уничтожил, а ещё этот облачный маяк, чтоб его! Сидит занозой, не даёт покоя. Возможно, когда-нибудь правда откроется, а пока… жареная рыба.

Я потянулся за свечой. Та догорала, оплывшая восковая лужица подобралась к самым пальцам. Решил взять новую, открыл шкафчик над столом, пусто. Досадливо крякнув, снял полушубок, повесил на спинку стула и шмыгнул носом. Ну точно, простыл. Взял огарок и пошёл на кухню.

Рыбины лежали на разделочной доске, тускло поблёскивая чешуёй в дрожащем свете. Едва я взялся за нож, как Боцман возник словно из ниоткуда, запрыгнул на стол и уселся ровно напротив, обернув лапы хвостом. Его жёлтый глаз, не мигая, следил за каждым движением лезвия.

— Даже не смотри, — сказал я, срезая рыбе голову. — Ты уже ел.

Кот не шелохнулся. Я отделил хвост, перевернул рыбину, вспорол брюхо, в тот же миг когтистая лапа вонзилась в отрезанный хвост и потянула его к краю стола. Я прижал наш обед ладонью.

— Отпусти.

Боцман потянул сильнее. Я отцепил по одному когтю, как отцепляют репейник, и погрозил разбойнику пальцем. Кот прищурился, дёрнул ухом, но остался сидеть на прежнем месте, не сдавая позицию.

Через десять минут рыба уже шкварчала на сковороде, брызгая жиром во все стороны. Масляные капли шипели на раскалённом металле, разлетались по плите, оседая коричневым налётом. Я глянул на это безобразие и вслух заметил, что пора бы её почистить, а то уже как на общаговской кухне, честное слово.

Готовую рыбу, две золотистые тушки с хрустящей корочкой, переложил на тарелку, взял с полки лимон, разрезал, сдавил половинку. Мутные капли сока упали на рыбу, впитались в корочку. По кухне потянуло кисловатым ароматом, и в этот самый момент свеча погасла; фитиль утонул в воске, испустив последнюю струйку дыма.

Кухня провалилась в темноту, и тут же что-то зашуршало, зачавкало.

Глаза постепенно адаптировались к полумраку. На столе, вцепившись обеими лапами в жареный рыбий хвост, сидел Боцман и уплетал за обе щеки, урча от удовольствия.

— Ах ты засранец!

Схватив со стола выжатую лимонную корку, направил на кота и сдавил. Жёлтая кожура пшикнула остатками сока и эфирных масел, Боцмана сдуло, как ветром, только когти простучали по полу где-то под столом.

Я пошарил в темноте, нащупал щепу для растопки, открыл топку. Кристаллы горели ровным синим светом. Поднёс щепу, дождался огонька и зажёг свой новый факел, тот самый подводный фонарь. Кристалл вспыхнул, осветив кухню. Я вернул покусанную рыбу на тарелку, взял две последние лепёшки и пошёл в грот.

В гроте было тихо, водная гладь в бассейне стояла неподвижно, Мирель исчезла. Поставив тарелку на ступеньку у воды, развернулся и уже взялся за ручку двери, как тут за спиной услышал всплеск.

Из воды, стряхивая капли с волос, показалась Мирель. Она сразу увидела тарелку и просияла.

— О-о-о, рыба! — русалка подалась вперёд, опираясь на каменный борт. — Ты принёс!

— Эта покусанная моя, — я ткнул пальцем в надгрызенный хвост. — А вот эта, нормальная, твоя.

Мирель скосила глаза на покусанный край, потом на меня.

— А почему ты не стал доедать? Не удержался и погрыз?

Я засмеялся так, что факел задрожал в руке.

— Это дело зубов кота, — сказал, утирая нос. — Так что, наверное, это означает, что я неплохо готовлю, даже привереды не удерживаются.

Мирель прыснула, зажимая рот ладонью, чтобы не расхохотаться слишком громко, и притянула к себе тарелку с целой рыбиной.

Она уплетала рыбу с таким удовольствием, что у меня самого разыгрался аппетит. Русалка отрывала кусочки пальцами, отправляла в рот и зажмуривалась, смакуя и медленно пережёвывая.

— Эта кислая штука… — она показала на кусочек мякоти лимона, прилипший к рыбьему боку. — С ней рыба становится ещё вкуснее, у нас так не готовят.

— У вас вообще никак не готовят, насколько я понял.

— Ну да, — она пожала плечами и потянулась за новым куском.

Я сидел на корточках у края бассейна, прислонившись спиной к шершавой стене грота, факел лежал рядом на ступеньке, освещая каменный свод и дрожащую воду.

— Тебе, наверное, скучно здесь, — сказал я. — Маленький грот, темнота.

— Ещё как, — Мирель кивнула, не переставая жевать. — Я выходила немного поплавать, но зимой в темноте это может быть опасно даже для меня.

— А как у вас зимой дома, тоже сидела взаперти?

— Нет, — она мотнула головой, и мокрые волосы хлестнули по воде. — Наш город стоит в заливе, там нет штормов. Терраны заплыть не могут, вход слишком узкий, а мелкие хищники, вроде акул, не рискуют соваться. А если рискуют, получают люлей.

Я усмехнулся. Люлей! Интересно, как по-русалочьи звучит эта фраза, но смысл понятен.

— В общем, обычная жизнь, — продолжала она, облизывая пальцы. — Играла в догонялки, плела ожерелья из ракушек, венки из водорослей, цепляла крабов к хвостам пожилых жителей.

— Серьёзно?

— Ага! Они так смешно дёргались!

Я оторвал кусок рыбной мякоти с тарелки, положил в рот и облизал жирные пальцы, ещё сохранившие кислоту лимонного сока. Мякоть была сочной, корочка похрустывала, и правда хорошо получилось.

— Ты говорила, что была лучшим воином. Что ты имела в виду?

Мирель отложила