Танец теней - Гурав Моханти

стоящей у входа в Первую галеру и внимательно смотрящей на нее.

– Я слышала, ты хотела поговорить со мной, – сказала Сокарро. – Начинай.

– Ты слышала о Сутре Каамы?

 Дантавакра задавался вопросом, а знает ли Вахура хоть что-нибудь о равновесии, – и этот вопрос пришел ему в голову как раз в тот момент, когда они карабкались по канатам Третьей галеры. Вахура, судя по всему, была совершенно в себе не уверена. Вдобавок она столь часто поскальзывалась, что он решил, что на танцах Балха она приводила всех в ужас. Ей стоило признать, что годы постоянных упражнений дали ему право быть руководителем в этом мероприятии, – и все же она упорно отказывалась лезть сзади.

И это был всего лишь третий шаг этого ужасного плана. Дантавакра уставился на грот-мачту, уходящую в зелень небес над головой, и прищурился, чувствуя, как по лицу потекли струи дождя.

Дантавакра всегда любил дождь. На него нахлынули воспоминания о потоках, очищающих улицы от старьевщиков и жрецов, о том, что после ливня мир становится зеленее, о том, как женщины начинали жаждать, чтобы за ними ухаживали, как он начинал поддразнивать дам за то, что из-за дождя их платья прилипали к мокрой коже и это позволяло ему предложить им свою куртку. Его поклонники, его друзья и возлюбленные – все восторженно хлопали, когда он шел прямо по лужам, а не обходил их, и ахали, когда он, распахнув рот и вскинув лицо к небу, танцевал под дождем, не заботясь ни об одежде, ни о том, насколько холодно вокруг. Ведь он Дантавакра из Чеди, мужчина, что принимал мир со всеми его удовольствиями, мужчина, которого не волновало, подхватит ли он лихорадку, который жил по-настоящему и который, спрятавшись со своей дамой в сухих покоях, угощал своих женщин горячим пуншем со специями, переодеваясь прямо перед ними и позволяя им любоваться своим мокрым телом. Звук дождя ассоциировался у него с восхитительным визгом женщин, которых он позже согревал у потрескивающего очага.

Но это было раньше.

Ну, правда, какой смысл в навесе над всем городом, если он не может защитить от проклятого дождя. И то, что лилось сверху, было не какими-то жалкими слезами облака, а настоящим дерьмом неба, страдавшего расстройством желудка. И невозможно было предсказать, когда дождь польет снова, он лил ежедневно, в любое время, покрывая весь мир полотнами, что закрывали сточные канавы, глушили любые разговоры и били с такой силой, что могли проделать дыру в доске. И здесь, на земном корабле, на такой высоте все чувствовалось лишь сильнее.

Они уже поднялись по опорам с палубы на единственную поперечную балку, которая пересекала все три галеры и связывала их между собой. Теперь им предстояло незамеченными пройти по этому до безумия узкому лучу до самого носа земного корабля. Этот нос – или, вернее, рог – некая архитектурная прихоть, что была сделана из бивней айравата, установленных по обе стороны от поперечной балки, и создавала некую иллюзию короны, покоящейся над Первой галерой. Затем им предстояло привязать веревки к этому рогу и опуститься на уровень окна комнаты Бхагадатта – и все это пока земной корабль мчался вперед с головокружительной скоростью. Ужасный план, но похищение Бхагадатта и взрыв Листвяной Песни означали, что пути назад не было.

Пойти по запасному плану, по которому Мати бы просто пробиралась на Первую галеру и забирала свитки дэвов, было бы намного проще. Но она не знала, как взломать замки мандалы. Так что приходилось изображать из себя скалолазов.

Единственным положительным моментом во всем этом тумане мрака было лишь то, что Дантавакре выпало сыграть роль героя. Скольким рыцарям посчастливилось спасти не одну, а трех царевен? Сколько жителей Речных земель могли бы заявить, что с триумфом проехались на самой вершине земного корабля? Его уже не станут называть юным ракхджаем, нет, Дантавакра стал в один ряд с легендарным царем Рамой, став спасителем девушек, попавших в беду. Тот, кого когда-то назвали неудачником, проигравшим в Имперском состязании, восстал подобно великолепному фениксу из пепла разложения. И что с того, что он был цареубийцей, – Кришна ведь тоже нес такое же бремя? Жизнь часто ставит героев перед трудным выбором, и самое главное, чтобы у них оставалась воля пожертвовать долгом ради большего блага.

Хотя это еще вопрос, был ли кто-нибудь из этих героев когда-нибудь столь унижен, как он, в их стремлении стать легендой.

Мати громко закашлялась, по ее лицу потекли слезы. Щеки Вахуры покраснели, и она спряталась за своим дневником, ее плечи дрожали. А Асшай и вовсе разразилась истерическим смехом.

Дантавакра вышел из комнаты Вахуры в синем женском платье с высоким воротом, его лицо было скрыто за солнцезащитной вуалью, а под юбкой была спрятана подушка. И пусть самому ему это было неприятно осознавать, но из него получилась довольно приятная женщина.

– Нет, – упрямо сказал он. – Никогда. – Дантавакра откинул солнечную вуаль, являя перед всеми свое раскрашенное лицо. – Это… это позор и совершенно неуместно! Как я могу выдавать себя за царевну Мати?

– Ну, учитывая, что ты собираешься одеться как беременная женщина, – Асшай похлопала по подушке, привязанной к его животу, – я бы сказала, что из тебя вышла довольно внушительная дама, – сказала она, вытирая капли слюны с подбородка. – Двигай бедрами, девка!

– Я убью тебя, ведьма, – прогремел Дантавакра. – Откуда на корабле может быть две Мати.

– Там будет пожар. Мати будет на Второй галере. За первый час они не успеют проверить билеты на всех галерах, а потом вы уже будете в небе.

– Должна сказать, господин, – засмеялась Вахура, – вы стоите того, чтоб на вас посмотреть. Пассажиры будут просто сражены вами.

– При всем уважении, царевна Вахура, – сказал Дантавакра, – это глупая идея, и я не надену это.

Дантавакра поднимался вслед за Вахурой, думая лишь о том, как юбки шелестят у него между ног. Вахура отказалась от его помощи, просто сплюнув на ветер – О, как бы он хотел, чтобы этот плевок ветром же и принесло обратно, прямо ей в лицо. Он никогда не верил, что женщины ниже мужчин, но он ужасно устал от женщин, не позволяющих им служить. Лишите рыцаря рыцарства и обаяния, и он станет ничем не лучше телохранителя. Когда он сказал это Вахуре, она ответила, что благородный рыцарь – это не что иное, как терпеливый крокодил. Она бы и дня не прожила при дворе Раджгриха.

Хотя, по правде говоря, он предлагал ей помощь не