Танец теней - Гурав Моханти

сестрой доброй Ваури. Вахуру удочерили, заключил он, бросая весь моток Вахуре, которая, почти не сдвинувшись с места, ловко поймала его в воздухе. Она подошла к правой стороне перекладины, размахивая руками для равновесия, как крыльями. Наконец она замедлила шаг и обхватила руками правый рог земного корабля. Быстрым рывком она высвободила конец паучьего шелка и ловко и отработанно намотала его на рог.

– Итак, зачем же нам скользить? – спросил Вахура. – Потому что я не канатоходец, я библиотекарь. И нам сейчас надо не спуститься к окну влюбленной девицы, а фактически упасть с мачты вниз, до самой комнаты. Что, если мы столкнемся с осложнениями? Подумайте, сколько времени потребуется, чтобы спуститься по пеньковой веревке. Можете ли вы утверждать, что нас не заметит кто-нибудь на палубе? Один случайный взгляд, и наш план провалится. А что, если мы соскользнем с веревки? И… – Вахура затянула узел на роге, а затем протянула свободный край веревки Дантавакре и вытащила из сумки тяжелую металлическую деталь – знак бесконечности, у которой одна сторона была больше другой, а на середине был размещен толстый брусок. – Итак, да, на чем я остановилась? На спуске? Представьте, что эта веревка – дорога в комнату царевича, а этот спуск подобен лошади, скорость которой может меняться по мере того, как вы спускаетесь по дороге. Эта упряжь суть поводья лошади, так что мы можем пользоваться лошадью сколько нам угодно, и это будет безопасно и надежно. Теперь вы понимаете, насколько это лучше, чем просто спускаться по веревке?

Да, мама. Спасибо, что ты всему меня научила. Рыцарство – это самое главное, напомнил он себе. Рыцарство!

– Точно, царевна. А как вы этому научились?

– Мама обучила меня спускаться по веревкам на тот случай, если мне придется сбежать от принудительного брака. Не будь зависимой от кого-либо, сказала она. Будь Сатьябхамой, а не Рукмини. А теперь нужно все закрепить, и нам понадобится две веревки. Основная и страховочная, – сказала Вахура, вставляя спусковой механизм в одно из колец на поясе и продевая в него одну из веревок из паутинного шелка, ведущую обратно к рогу. Потом она туго закрепила и вторую веревку. – А сейчас я перейду направо, хорошо? Будьте осторожны, господин.

Дантавакра заворчал, завязывая узлы на поясе и борясь с веревками. В этот момент земной корабль резко свернул вбок и затрясся, как заключенный в лихорадке. Дантавакра едва успел ухватиться за подготовленные им петли.

– Простого узла будет достаточно, царевна? – спросил он, понимая, что его слова просто унесутся ветром, завывающим в канатах над головой. Вздохнув, он поднял глаза, выискивая Вахуру. Но ее не было.

Вахура выпала за борт корабля.

 Голова Мати чуть приподнялась, но Сокарро запустила пальцы ей в волосы и с силой опустила голову вниз. Не спеши, Сокс. Самый простой способ снизить стоимость картины даже лучшего из художников – штамповать их одну за другой.

Она оттолкнула руку Сокарро. И прежде чем Сокарро успела возразить, Мати засунула свой платок прямо в рот женщине, чтобы заставить ее замолчать – и заодно задержать дыхание. И сейчас, пока ракшаска молчала, Мати могла никуда не торопиться. Она нащупала крючки ее накидки, а затем шнурки блузки: серые груди Сокарро были покрыты алыми пятнами от множества игл, что вгоняли ей в плоть люди, которые отрезали ей нос и уши. Мати сделала вид, что не замечает реликвию – Ключ, который она вручила Сокарро, чтобы завоевать ее доверие, – Сокарро носила ее на шее, – и принялась разглядывать эти шрамы, дав время подавленной неуверенности Сокарро пробиться сквозь жесткую оболочку ее души, что и случилось, когда Сокарро смущенно пожала плечами.

Ракшаска была повержена. Теперь оставалось дождаться, пока теневка, которой был смочен платок, сотворит свою магию. На Бхагадатта она подействовала как заклинание, и Мати совсем не ожидала, что теперь на это понадобится время. Так что теперь ей оставалось лишь хранить молчание, пока Сокарро, всхлипывая, лежала на кровати.

Руки Мати слепо шарили по подносу с гранатовым соком и шербетом, разлитым по высоким стаканам. Там же, на прикроватном столике, стояла корзинка со свежесорванными бананами. Каюта была богато освещена гранеными алхимическими лампами в нефритовых чехлах. Стены были закрыты гобеленами, а по углам валялось множество шелковых подушек. Мати почувствовала острую боль, увидев флаг с калинганского корабля, прибитый к стене, – так прибивают голову оленя. Посредине, поверх нескольких морских сундуков, лежала доска, и весь этот импровизированный стол был завален картами, чернильцами и навигационными инструментами. Рядом стоял пустой стул.

– Вот, забери свой платок. Удивительно, что ты носишь его с собой, и, что еще удивительней, на вкус он отдает розой и миррой – никогда бы не подумала, что они могут иметь к тебе какое-то отношение.

– Вкусы меняются. Выкинь его.

Стряхнув отравленный платок на пол, Сокарро сказала:

– У тебя брюхо раздулось, как у коровы, а ты осталась все такой же неутомимой, как шимпанзе.

– Надеюсь, что нет, – сказала Мати, – поскольку шимпанзе не проявляют смелости. Я бы предпочла быть бонобо.

– Так вот чем ты сейчас занимаешься, – дразняще откликнулась Соккаро. – Проявляешь смелость?

– Что ж, девушке иногда приходится брать дело в свои руки. Хотя, должна признаться, я была взволнована тем, что присутствие третьего человека в этой же комнате тебя нисколько не беспокоит.

– Я не понимаю, из-за чего весь этот шум. Сияние, блеск и полнота твоего тела делают его лишь величественнее, – Сокарро сделала паузу, – если только мне не придется присутствовать при том, как ты будешь блевать утром.

– Тошнота прошла. Она длится только первые четыре полнолуния. Сейчас она превратилась в очаровательное сочетание судорог и сокращений. О, и, конечно, остались бесконечные походы в уборную.

– Увеличенные ареолы также весьма красивы, – рассмеялась Сокарро. – Меня больше всего забавляет твое положение. С Мати из Калинги обращаются как с вазой, которую нужно беречь, а не как с фермой, которую нужно постоянно вспахивать. Пока ты будешь ждать, что внутри тебя вызреет второй мозг, ты сойдешь с ума от скуки в Империи.

– Ты и понятия не имеешь, насколько тут скучно. Вазу можно беречь бесконечно, но она теряет свое предназначение без цветов, которые погружаются ей в глотку.

– Да ты настоящая потаскушка, калинганка! Должно быть, при дворе Магадха тебя считали истинным сокровищем.

– Кстати, о сокровищах, ты так мне и не ответила. Они здесь?

Сокарро нахмурилась:

– Это бесполезный хлам, который Бивень собирает от скуки. Почему это тебя вообще заинтересовало?

– Прежде всего, я морячка и лишь потом царевна. Ты покажешь мне их, если я попрошу?