Танец теней - Гурав Моханти

class="p1">Проходя по пустому коридору, они наткнулись на изваянных из камня чудовищных полукровок, укрывшихся в нишах на стене, – масляные лампы, спрятанные за скульптурами, отбрасывали на них жуткие тени. Убийце очень хотелось разбить их всех кувалдой. В последний раз, столетия назад, все закончилось неудачей и привело лишь к разочарованию. Статуи со звериными головами тогда лишь треснули, но не разбились, и из их глаз потекла кровь, и они преследовали его во сне всю последующую ночь. А эти грязные ведьмы сумели пересечь континент, чтобы избежать правосудия, и стали здесь практиковать тантрические ритуалы, чтобы присвоить себе силу, которой они не заслуживали. Они все противоестественны!

Они двигались взад-вперед, то попадая в отблески огня, то выходя из него, – легкие, одурманенные торжественными звуками свирелей, они двигались, как марионетки на невидимых ниточках. Тантрическая музыка кружила их вокруг бедных ублюдков, что распростерлись под ними. Мужчины вынуждены были сдерживаться, позволяя женщинам оседлать их, позволяя им изливать экстаз меж своими бедрами, ибо, прежде чем выпить его из кубка, он должен был смешаться со свежей кровью. Приличные женщины даже не подозревали, что можно так стонать, но здесь… здесь был настоящий карнавал женских соков. У него скрутило живот, хотя за последние три столетия желудок стал крепче. Ритуал был, конечно, нечестив, но еще более нечестивыми были силы, которые расцветали в тех, кто его практиковал.

Его брат был возмущен не столько ритуалом, сколько тем, что на улице было влажно. А еще он улыбался. Всегда улыбался. Чему здесь было улыбаться? Горячему, влажному воздуху Востока, пропитанному зловонием разложения? Или запаху секса и трупов из храма?

Он хмуро глянул на брата:

– Ты чуешь запах болезни?

II

Ухмыляющийся

Его брат вечно хмурился и задавал вопросы – даже когда они были заняты убийством. А он просто улыбался так, как просил его в детстве отец – в те самые минуты, когда методично ломал ему челюсть. Эффективная стратегия. Столетия спустя он все еще не переставал ухмыляться.

Проходя мимо, он заглянул внутрь помещения – многовековые тренировки дали ему способность видеть в темноте. Внутри, вдоль стен, были развешаны, как свиные туши, десятки свежих трупов, из миндалин торчали железные крючья, а ноги висели на расстоянии вытянутой руки над землей. Безглазые головы безвольно свисали вниз, с оранжевых накидок текли кровь и пот. Он полагал, эти трупы не будут использоваться в их ритуалах, нет, они будут висеть в качестве мрачного предупреждения на случай, если остальные гости Востока решат почувствовать себя морально праведными.

Там, где была девчонка, было нетрудно учуять запах ее заразы.

Он нахмурился: раз с ней не было охраны, это лишило его шанса развлечься. Заглянув внутрь, в тусклом свете отраженных фонарей он увидел, что она лежит на кровати. Он нахмурился снова, на этот раз удивившись, что она не в цепях. Он не был столь осторожен, как его брат, но была граница, за которой беззаботность оборачивалась мозолями. Учитывая то, что произошло на «Золоченом Льве», лучше его это никто не знал.

Голова почти что раскалывалась от непрекращающегося пения мантр, которые вели шестьдесят четыре ведьмы, собравшиеся вокруг центрального алтаря, – это пение заглушало стоны, которые его вполне развлекали, заставляя вспомнить забытое возбуждение между ног. Потерев виски, а затем сжав член, он повернулся к брату:

– Она здесь, и с ней Пиявка. Самое интересное, в кандалах.

– Ну и что с того? Она должна быть в кандалах.

– Он в кандалах. Серый. Не она.

– Любопытно, – сказал его брат, отвернувшись, чтобы обронить отборное ругательство на забытом языке. – От их проклятых мантр у меня голова идет кругом.

– Мы не можем убивать их без причины, – сказал он с неподдельной грустью. – Я рассчитывал, что по крайней мере один охранник будет здесь, у ее двери. Я говорил тебе, что нам не следовало торопиться с теми, кто у ворот.

– Я. Хочу. Убить. Их, – процедил брат сквозь стиснутые зубы, прижимая палец к виску, призывая Дхьяну не дать ему сорваться.

– Мы не можем быть беспринципными.

– Беспринципными?! – Брат повернулся к нему и с силой ударил кулаком по ближайшей скульптуре, изображавшей прекрасную йогиню с головой крокодила. Голос его не изменился. Брат никогда бы не позволил себе гневно разговаривать с ним. – Они сочтут нас беспринципными? Что ж, мы напомним им, что это мы сожгли город на Ланке и в этом обвинили Ханумана. Как будто это благочестивое создание стало бы сжигать невинных заживо. Мы распространяли слухи о неверности Ситы, и они вынудили Раму изгнать ее и привели к событиям, помешавших Раме стать сильнее Семерых. Мы проникли в Патаал, чтобы навредить их Солнцам и уничтожить их мир. Мы убили два десятка царей, двух чирандживи, полсотни героев нечеловеческих рас и даже дэва. Во время выполнения последнего задания именно мы шепнули этому девятипалому дикарю, как выиграть войну, и даже не задержались, чтобы насладиться своей славой. Мы очень принципиальны. – Говоря это, брат поймал подлетевшую к нему ворону, привлеченную запахом трупов, и сжал рукой ее тоненькую шейку и сжимал, пока она не перестала двигаться, а затем сожрал ее сырой. – Но мы заслуживаем того, чтобы время от времени быть счастливыми!

– Понимаю.– Ухмыляющийся брат заложил руки за спину, и его глаза вспыхнули огнем, когда йогиня в толпе обернулась, чтобы взглянуть на дверь позади них. Но тени, которые были их друзьями, скрывали их настолько, что она не могла их видеть, и потому она отвернулась, вновь заведя свои мантры, в то время как два новых практикующих в центре готовились соединить свои тела в самых причудливых позах. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз уступал требованиям своей плоти, которые с годами ослабли? Сможет ли он повторить то, что делал мужчина в центре? Конечно, смогу, подумал он, потягиваясь. Разве не он одолел нефритовых акул и переплыл целый океан?

Брат был прав. Они заслуживали счастья после всего, что им пришлось пережить, но как же принципы? А как же приоритеты? Что сказал работодатель? Сперва Черный Лебедь. Затем Конклав. В его голове родилась идея, и он обратился к своему брату, что был его спутником на протяжении веков. Увидев блеск в глазах, хмурый брат оживился. Эта редкая улыбка означала, что они начинали играть в обход правил.

Оставалось лишь надеяться, что работодатель отнесется к этому с пониманием.

– Есть способ стать счастливыми, не убивая тех, кого не можем.

Зима календулы

Часть I

«Бойся гнева терпеливого человека».

Джон Драйден

Земной