Танец теней - Гурав Моханти

– Нужны два? – снова отвлеклась Вахура.

Бхагадатт улыбнулся: весело и без снисхождения, как будто ей, как библиотекарю, еще предстояло о чем-то узнать.

– Один для вымачивания и один для отдыха.

Она понятия не имела, о чем он говорит.

– Это последняя банка с аметистовыми чайными листьями. Они из сбора урожая, который я собирал вместе со своей матерью перед самой ее кончиной.

– Мне очень жаль, – сказала Вахура, искренне сочувствуя той чаше горя, что он держал в руках.

– Не стоит. Она меня не особо любила, – улыбаясь, откликнулся он. – Но она знала, что к чему. Вот. – Он открыл крышку банки и протянул ее Вахуре. Девушка вдохнула запах жареных листьев, и насыщенный аромат осел на ее языке чувством вины.

Бхагадатт выловил деревянными щипцами несколько листьев и с отработанной точностью положил их в заварочный чайник.

– Можно побеспокоить? Подайте, пожалуйста, чашку. Кажется, вода достаточно прогрелась.

Вахура подчинилась, и Бивень, чуть повернув запястье, медленно пустил горячую воду каскадом по чайным листьям, и те начали неторопливо разворачиваться, раскрывая свои секреты в желтом паре.

– Он и должен таким быть?

Бхагадатт вздохнул от удовольствия, как будто именно этого вопроса он и ждал всю жизнь.

– Разные сорта чая, которые выращивают на Востоке, Ловкачка! Есть черный с имбирем и медом, есть имбирный тулси. В Речных землях популярен чай масала с кардамоном, гвоздикой, перцем и корицей, но мне он ни капельки не нравится. От тошноты избавляет простой чай с корицей. Но это все обычные сорта – ими торгуют драхмы, продавая их после того, как все их ароматы умерли. Здесь, на Востоке, мы наслаждаемся чаем, приготовленным из нежных почек аметистового куста. – Он на миг, как повар, поцеловал кончики пальцев. – И это дает ему насыщенный крепкий вкус!

– Ты точно сейчас говоришь о чае?

Бхагадат улыбнулся:

– В следующий раз я заварю вам чай, настоянный на ароматном жасмине. Он поможет проглотить книгу за день. Не то, что это понадобится, но…

– Думаешь, следующий раз будет?

Бхагадатт перестал улыбаться. И она почувствовала себя глупо оттого, что задала этот вопрос. Он ведь просто хотел быть с ней вежлив! Глупая, глупая Вахура.

– Если судьбе будет это угодно, я бы этого очень хотел, – наконец сказал он, не глядя на нее. И теперь она вдруг поняла, что с того момента, как она вошла, он смотрел ей только в глаза, но ни в коем случае не на нее саму.

О боги, ночная рубашка! Она все еще была в ночной рубашке, как бы невероятно это ни звучало. Прах ее матери, должно быть, кружится на своем речном ложе, посылая Старой Элле проклятия с того света. Вахура осторожно, бочком подобралась к шали Старой Эллы, висевшей на крючке у кухонной двери, и, уже подхватив ее, едва успела кинуть дневник на стопку книг на кровати.

– Итак, ты все еще не сказал мне, зачем ты здесь? – спросила Вахура, вернув себе с помощью шали некоторое достоинство.

– Я хотел извиниться за свое поведение во время нашей последней встречи. – Бхагадатт перелил янтарную жидкость из заварочного чайника во второй, и чай восхитительно запел, наполняя крошечные чашечки. Он передал чашку Вахуре и приветственно вскинул свою. – За мир, где мы найдем достаточно большую чашку чая и достаточно длинную книгу.

Вахура все еще злилась на него, но тост был нереально хорош. Особенно это «мы».

– Ты так и не извинился. – Вахура скрестила руки на груди.

– Мой долг – возводить леса для осуществления мечты моего народа. Я открыл границы, чтобы принести процветание моей расе, и у меня все было хорошо, пока я не встретил вас. С тех пор наши жизни так перепутались, что я не знаю, где заканчивается моя и начинается ваша. В тот вечер я должен был убить вас за то, что вы раскрыли мой секрет, – для меня это единственный способ пройти через распускающуюся вокруг грозу, чтоб не пострадал мой народ. Но я не мог этого сделать… и мне потребовалось несколько дней, чтобы понять, что я не могу… что я не могу отрицать, что каждое ваше желание отзывается ударом моего сердца. Поэтому я пришел к вам как друг, чтобы извиниться, что все это время был настоящим мулом. Возможно, я не смогу вам помочь, но я хотел бы сделать ваши испытания моими испытаниями.

Царское извинение. Она не знала, что на это сказать, поэтому быстро сделала глоток чая, вкус и тепло которого томно вошли в ее горло.

– Я чувствую себя так, словно только что получила новую партию редких свитков из Меру. – Она вцепилась в край стола, поспешно пытаясь сменить тему. – Чудесно. Твой чай способен принести мир во всем мире.

Улыбка расплылась по серому лицу Бхагадатта: так камень летит по озеру, – и Вахура почувствовала, как сердце ее екнуло.

– При условии, что ракшасу доверят его налить.

– Хах, когда женщина станет ачарьей Меру.

Она расслабила плечи и шагнула на балкон, наполовину укутанный кустами, усыпанными ягодами. Солнце мягко поднималось над горизонтом, поблескивая на реке под Мостом Мокрой Вуали, окрашивая ее в оранжевые и розовые тона. Бхагадатт стал рядом со своей чашкой в руке. Ниже, возле пока еще не открывшегося магазина специй, борющийся со сном виника перебирал струны своей рудра-вины, наигрывая успокаивающую мелодию, надеясь, что души, возжелавшие начать свой день с благотворительности, подкинут ему несколько медяков. Одеяло покоя накрыло ее, и она сделала еще один глоток.

– Думаю, причина, по которой ты умеешь наслаждаться чаем, заключается в том, что тебе нравится находить красоту в мелочах, – сказала Вахура Бивню.

– Точно так же, как вы. Ведь вы пожали плечами при виде земного корабля, но одинокий одуванчик на лужайке вызвал улыбку на вашем лице.

– Так же как улыбались вы, когда смогли почистить апельсин одной ленточкой.

– Придется чистить апельсины тайком. Я не люблю выставлять свои секреты напоказ.

– Со мной они в безопасности, – сказала она.

Виника перешел на флейту, и в воздухе теперь витала тихая музыка, напоминающая о чем-то потерянном. Мимо прошла, держась за руки, пара, остановившись лишь затем, чтобы бросить монету в корзину музыканта. На соседней ветке щебетали птицы. Почему она вообще обратила на это внимание?

– Прекрасные первые минуты в горячей ванне в холодный день, – нарушил он молчание, словно бы бросая ей взглядом вызов.

– Или когда ты смог нарисовать идеальный круг.

– Шорох листьев во время осенней прогулки.

– Дочитанная книга. О, подожди. Объятия!

Бхагадатт скорчил гримасу, словно раздумывая, не сделать ли это прямо сейчас, – и у нее от этого скрутило живот.

– Все