Танец теней - Гурав Моханти

воспринять, – сказал Бхагадатт. – Я так же отреагировал, когда услышал, что вы, люди, едите мясо других животных, даже тех, на которых ездите верхом, – сказал он, указывая на их лошадей. – Вы охотитесь на них, убиваете, снимаете с них шкуру и варите их мясо – и не всегда в таком порядке, – а затем едите их: иногда их мясо, иногда кости, иногда мозг и печень. Хуже того, вы едите даже их нерожденных детей, поедая яйца, и крадете их молоко, выжимая из вымени корм, предназначенный для телят. Нам, ракшасам, это… трудно переварить.

Вахура тихонько хихикнула над этим непреднамеренным каламбуром, но ее глаза сверкнули, когда она задумалась об открывающихся перспективах. Люди поедали всех. Питье крови, каким бы необычным оно ни было, показалось ей более добрым и гигиеничным, чем поедание плоти. Но почему это так беспокоило других людей? Может, все было из-за осознания того, что природа не предполагала, что человек будет верховным хищником?

– Я знаю, что у вас есть еще вопросы. Был бы разочарован, если бы это было не так. Спрашивайте.

– Ты бессмертный?

– Не такой, как дэвы прошлого, если вы это имеете в виду. Мы действительно живем намного дольше людей и исцеляемся от телесных повреждений, подобных тем, которые я получил, когда упал с балкона.

– Мне очень жаль, что это произошло. – Вахура покраснела. Она так долго хотела поговорить о той ночи, что совсем забыла, какова была ее роль. – Значит, ты можешь исцелиться от чего угодно?

– Я оправился от утопления в трясине в детстве. Если я буду силен, то у меня быстро зарастут все раны от стали. В моей комнате есть полка с пузырьками с кислотой, и я проверяю эти кислоты на пальцах, чтоб узнать, от какой кислоты кожа не восстановится. Я пробовал обжечься, отравиться, заморозиться, получить удар молнии. От всех этих повреждений можно выздороветь с разной скоростью.

Вахура задавалась вопросом… может ли ракшас оправиться от Сосуда Календулы. Она в этом очень сомневалась. Она читала, что во время вспышки заразы на Ланке во Вторую эпоху ракшасы осыпали стрелами всех жителей зараженной деревни.

– Так что я раскрыл вам все, что скрывал от мира, царевна. Не могли бы вы так же довериться мне?

Вахура ущипнула себя за запястье.

– Чего ты от меня добиваешься?

– Истины, – сказал Бхагадатт, натягивая поводья своей лошади. – Почему вы ищете свитки дэвов? Я хочу доверять вам. Нет, – он покачал головой, – я доверяю вам. Но достаточно ли этого для того, чтобы передать вам то, что может стать потенциальным оружием, которое в чужих руках принесет миру полное разрушение.

– И как? – не моргнув глазом спросила Вахура. – Этого достаточно?

Бхагадатт был поражен ее вопросом, но затем его красные глаза посуровели.

– Более чем.

Что?! Она почувствовала, как крик застрял у нее в горле, но она заставила себя сдержаться. Дыхание перехватило, а колени задрожали. Он доверял ей. В груди у нее возникло ужасное ощущение, которое возникает, когда ты в библиотеке задеваешь шкаф и все вокруг начинает рушиться одно за другим.

Нет, она не могла так поступить с ним.

Рубиновые глаза встретились с голубыми глазами Вахуры.

– Вы дрожите, – сказал Бхагадатт, обхватив ее голову руками и заставляя Вахуру повернуться к нему лицом. На этот раз Вахура не могла отвести взгляд. Его палец мягко надавил ей за ухом. И ее дыхание замедлилось, хотя она и не пускала себе кровь. – Ловкачка, – сказал он, – я с вами. Понимаете?

Вахура кивнула.

– Понимаете почему? – спросил Бхагадатт.

Вахура закусила губу и почувствовала, как у нее сжалось сердце, хотя сейчас она и не знала отчего.

– Почему? – спросила она.

Бхагадатт резко обернулся. О, Вахура даже не поняла, когда они оказались в лесу. Но Бхагадатт не ответил ей не из-за этого. Впереди на дорогу неторопливо вышла женщина.

Половина ее лица была покрыта замысловатым узором татуировок, мельчайших черных символов, странным узором покрывавших ее кожу, подобно диковинному свитку. Ее длинные волосы, разукрашенные белыми прядями, были распущены, и от одного взгляда на ее шевелюру захватывало дух. На плечах у нее лежала кабанья шкура, а сама она была одета в жилет, который, казалось, был сделан из гигантских черепов. У пояса виднелась каменная рукоять меча.

– Добрый день, голубки, – раздался чей-то голос. – Выходите к нам, девочки. Похоже, мы нашли себе пропитание на сегодня.

III

Остальные непохожие на йогинь йогини вышли из леса, одетые в плащи с капюшонами, под которыми были видны старые кожаные доспехи, прошитые железными чешуйками. В руках сверкало всевозможное оружие. Кое-кто держал на изготовку луки и стрелы. Темные одурманенные глаза холодно скользили по лицам Вахуры и Бхагадатта.

– Как я понимаю, ты знаешь, кто я, – сказал Бхагадатт, заставляя своего коня стать впереди коня Вахуры, хотя даже он должен был понимать, что это не имеет значения. Йогини окружили их со всех сторон. – Матрика Зубея и я друзья. И все же вы решили выйти ко мне в присутствии моего… друга. Я готов тебя выслушать.

– Меня не волнуют Зубея и ее набожная шушера, Бивень.

– Ты Арахи, – сказал Бхагадатт, качая головой, будто понимая, перед ним настоящая проблема, – лидер Белых Ворон и Черных Голубей.

– Мать изгнанниц, да.

– Изгнанниц? – спросила Вахура.

– Наши намерения ответить взаимностью на человеческое гостеприимство, которое к нам проявили в Речных землях, были расценены как… агрессивные со стороны стаи Зубеи. Видите ли, мы…

– Они убийцы, – просто сказал Бхагадатт. – Что тебе нужно, Арахи?

– Смотри-ка, у Пиявки есть яйца. Думаешь, наши силы будут бесполезны, раз ты так легко исцеляешься, маленький ракшас, – спросила она, лениво растягивая слова, как торговец Гильдии Синхд.

– Я уверен, боль вы мне причинить сможете. Вопрос не в том как, вопрос в том: зачем? Стража Бивня не лезет в твои дела. Горожане не трогают тебя. Жители деревни шлют вам дань уважения в виде свежих трупов. Это больше, чем давали вам Речные земли, из которых вы сбежали.

– Следи за своим языком, летучая мышь, – заявила другая изгнанница. – Мы не убегали. Мы ушли. Мы не можем медитировать, когда нас окружает орда крестьян, желающих сжечь нас.

– Оставь его в покое, Гопали. Он не во всем не прав. Речные земли были гостеприимны, да. Но когда место заполнено дикарями всех мастей – дикари не боятся друг друга. Слишком многие из них думают, что храм Зубеи – туристическое место, куда можно прийти, чтобы благоговеть и пялиться по сторонам. Если попугаи Зубеи не против, то и мы не против. Но раз эта глушь стала нашим домом, мы думаем, что вам придется