Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

В середине контейнера, зажатый крупными кусками сухого льда, покоился маленький пластиковый штатив размером примерно с пачку сигарет. В такой штатив можно было вставить несколько узких стеклянных пробирок. В данный момент их было две.

— Я стоял там, разглядывая какую-то мозаику на северной стене здания. Удивительная работа. И там же были несколько американцев. Они пересекли весь мир, чтобы увидеть Тадж Махал. Было страшно жарко, должно быть, сорок пять градусов. Все они были грязными и усталыми, а вокруг, как всегда, роились карманники. И один из них говорит: дьявол, да нам надо просто построить такой же. В Аризоне или типа того.

— Ты шутишь.

— Ничуть. Он считал, что можно вот так просто взять и построить Тадж Махал, были бы деньги. И все остальные американцы закивали, как будто услышали голос разума.

— Невероятно.

Доктор Радхакришнан открыл маленький ящик, стараясь не обжечь руки о лед, и достал две стеклянные трубочки. Обе были практически пусты, если не считать крохотных темных пятнышек на самом дне. Он поднял одну из пробирок против света

— У них нет никаких ценностей, — сказал он. — Ничто для них ничего не значит. Тадж Махал — просто строительный проект, стройматериалы, расположенные в определенном порядке. И то, чем они занимаются на месте театра «Ашок» — что-то в том же роде.

Они разглядел блики красного и понял, что эти пятнышки — образцы каких-то тканей, успевшие выпустить капельки крови на стенки пробирок, прежде чем замерзнуть. Он шагнул к окну и к солнечному свету.

Вдалеке звучал голос Аруна.

— Может быть, они строят Тадж Махал в Дели, чтобы не надо было ездить на автобусах в Агру, — острил Арун.

Доктор Радхакришнан не ответил. Он узнал содержимое пробирок.

Мистер Сальвадор прислал ему кусочки мозгов двух человек.

12

С высоты в две тысячи футов над побережьем Калифорнии доктор Радхакришнан смотрел, как проект приобретает форму. Самолет был одной из тех чудесных корпоративных реактивных моделей с огромными иллюминаторами — «Гейл Аэроспейс Гирфалькон». Сквозь иллюминаторы открывался панорамный вид на весь участок — вон там лежала плоская песчаная равнина, на которой будущий частный аэродром уже разметили флюоресцентными оранжевыми флажками. Вон там — гравийная подъездная дорога, быстро покрывающаяся асфальтом. Та роща скоро станет маленьким парком отдыха для сотрудников. И наконец — каменистый утес, вознесшийся над белым тихоокеанским прибоем, на котором будет возведен собственно институт.

Уже возведен.

— Боже мой, — воскликнул доктор Радхакришнан. — Он наполовину готов.

Мистер Сальвадор улыбнулся.

— Эта стадия всегда пролетает на удивление быстро. А вот установка дверных ручек, полагаю, займет несколько эпох. Еще сигару?

Береговая линия проносилась под ними. Полуденное солнце светило теперь в иллюминаторы по левому борту «Гирфалькона».

Доктор Радхакришнан по-прежнему не верил в реальность происходящего. Он много дней ломал голову, но так и не смог понять, что же происходит. Всего было слишком много и сразу. Полное ощущение нереальности. В течение всей своей карьеры ему буквально ногтями приходилось выцарапывать деньги и признание. И вот ему дали все. И сразу.

Манхэттенский проект, как выразился Арун. Такого с ним случиться не могло — и тем не менее случилось.

Инстинкты говорили ему, что эти бешеные траты невозможно объяснить с рациональной точки зрения. Однако ученому не пристало доверять инстинктам. Он не был бизнесменом. Кто он такой, чтобы утверждать, что проект не имеет финансового смысла?

Доктор Радхакришнан В.Р.Д.В.В. Гангадхар летает на бизнес-джете, и достоин руководить собственным исследовательским институтом. Так и должно быть.

— Я не мог не заметить газету у вас в портфеле, — сказал доктор Радхакришнан. — Я не успел купить с утра.

— Вчерашняя «Нью-Йорк Таймс», — сказал мистер Сальвадор.

— Ох, — сказал доктор Радхакришнан разочарованно. — Я надеялся взглянуть на сегодняшние котировки.

— Ни слова больше, — сказал мистер Сальвадор.

Он положил сигару и переместился в переднюю часть салона. Там он уселся в кожаное кресло перед портативным комплексом связи, встроенным в переднюю переборку «Гирфалькона», сразу за кабиной пилотов. Комплекс состоял из телефона, факс-машины, клавиатуры и пары плоских мониторов. Факс-машина выплевывала бумажную ленту практически с моменты вылета из Элтона, и теперь весь пол перед столом был ею завален.

— Птички Гейла дороговаты, но авионика у них бесподобная, — продолжал мистер Сальвадор, тюкая по клавишам.

В нижней части одного из мониторов материализовался биржевой тикер, прокручивающийся справа налево.

— Можете разобрать со своего места?

— Да, очень хорошо видно, спасибо.

— Мне следовало предусмотреть это и загрузить его сразу же, как вы поднялись на борт. Мои извинения.

— О, я вовсе не игрок, — сказал доктор Радхакришнан, смущенный хлопотами. — Но у меня есть немного акций «Джиномикс», той компании из Сиэтла. Когда мы начали с ними работать, они меня так впечатлили, что я решил вложиться в них.

— И курс их акций в последнее время весьма подвижен и заставляет вас нервничать, — сказал мистер Сальвадор.

— Именно. И слухи о поглощении. Я велел моему брокеру начинать продавать на восьмидесяти трех.

— Что ж, блестящее решение.

— В самом деле? Что вы имете в виду?

— «Джиномикс» была приобретена сегодня утром «Гейл Аэроспейс». По восемьдесят пять за акцию. Ваш расчет был очень точен.

— «Гейл Аэроспейс» теперь владеет «Джиномикс»? — спросил доктор Радхакришнан.

Он испытывал облегчение и душевный подъем, но не мог не заметить, что сделка выглядела странновато. Он обвел взглядом салон самолета, как будто в поисках подсказки.

— Да.

— И зачем же компании, производящей ракеты и самолеты, понадобилась мелкая неряшливая генноинженерная фирма из Сиэтла?

— Диверсификация! — сказал мистер Сальвадор. — Вполне разумная стратегия на данном этапе мировой истории, разве нет?

— Пожалуй. Теперь, после ваших слов, сделка выглядит совершенно логично.

— И раз уж зашла речь о биотехнологиях — получили ли вы другую мою посылку? С образцами тканей? — спросил мистер Сальвадор.

Образцы тканей? Что ж, можно и так назвать.

— Получил, — сказал доктор Радхакришнан. — Хорошие, чистые образцы. Кто бы их не брал, он специалист своего дела.

— Мы стараемся нанимать только профессионалов, — сказал мистер Сальвадор.

— Для меня это первая возможность поработать с мозговой тканью человека, — сказал доктор Радхакришнан.

Тут он замешкался — ему показалось, что говорить этого не стоило.

Мистер Сальвадор понимающе улыбнулся.

— Я знаю, что ограничения, налагаемые в Штатах на подобные исследования, отличаются особой жесткостью.

— Именно. Так или иначе я, э… — или лучше сказать — мы… я со студентами… были не вполне уверены… у нас слишком мало опыта. — Доктору Радхакришнану уже и самому становилось стыдно, но мистер Сальвадор все так же улыбался и кивал. — В общем, мы запустили процесс получения клеточной культуры из этих образцов… отправили их