Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Громов, ты как всегда, — иронично заметила Белова, восседая рядом со мной.

— Как и ты. Уже гарем начала собирать.

— Я же не виновата, что мужчины постоянно влюбляются в меня, — улыбнулась блондинка, как довольная кошка.

— Как бы тебе этот конфликт боком не вышел, — обеспокоенно прошептала Огнева, расчертив лоб еле заметными морщинками. — Жаров столько о себе наговорил. Если хотя бы половина из его слов правда, то ему сам император по утрам тапочки приносит.

— Да плевать, — отмахнулся я, действительно не считая стычку с графом какой-то проблемой.

Я, мать вашу, Локки, а не хрен с бугра! Мне минувшей ночью удалось договориться с древнейшими созданиями, а тут какой-то прыщавый юнец попытался прогнуть меня. Ну не смешно ли?

— Может, не стоило так обострять? — проговорила баронесса.

— Огнева, поставь себя на моё место и ответь на свой вопрос. Ведь я к этому ублюдку со всем уважением отнёсся, чуть ли не с хлебом и солью, а он вон как ответил. Да ты на моём месте съела бы его с потрохами и не поморщилась. А я добрая душа, всего лишь с лавки его скинул, да пятак чуток подправил. Так что он легко отделался. Даже обидно как-то. Наверное, надо было все-таки сломать ему нос или зуб выбить, а то я давно не пополнял свою коллекцию.

Девушка подумала-подумала и нехотя кивнула. На этом, собственно, разговор и закончился.

Постепенно и кадеты успокоились, чему немало поспособствовали грозные взгляды Фроста. Он протыкал ими тех, кто шушукался, не уделяя должного внимания его любимой науке.

Однако в середине лекции народ снова заволновался, когда Фросту кто-то позвонил. Тот с недовольной гримасой вытащил из кармана сотовый телефон, приложил его к уху и выслушал, что ему сказали.

— Громов, тебя вызывают к ректору, немедленно, — проговорил Пётр Ильич, убрав телефон в карман.

На меня тут же обратились все взгляды, жадно выискивая признаки страха или хотя бы волнения. Но я лишь задорно улыбнулся, чем вызвал неудовольствие тех, кто уже успел по каким-то причинам невзлюбить меня.

— Только не убей его, — прошептала баронесса, обеспокоенно глядя на меня.

— Да, ты лучше помягче разговаривай с ректором, — поддакнула Белова.

— Вы даже не представляете, как я ценю ваши советы!

— Представляем, — мрачно буркнула Огнева.

Графиня согласно кивнула.

А я с улыбкой на устах покинул аудиторию, услышав вслед голос Фроста:

— Третий этаж! Кабинет ректора в конце коридора!

— Благодарю! — бросил я, уже выйдя за дверь.

Коридоры академии оказались пустыми, а из аудиторий доносились приглушённые голоса преподавателей. Только картины со стен наблюдали за мной, да около лестницы встретилась уборщица с рабочим инструментом.

Дверь кабинета ректора, как и полагается, была сделана из дорогого сорта дерева и украшена гербом самой академии и империи.

Я постучал и приоткрыл дверь, увидев уютную приёмную с кожаным диваном и роскошной брюнеткой лет двадцати пяти в белой блузке, застёгнутой на все пуговицы. Но и так было понятно, что грудь у неё отменная. Минимум третий размер.

Девица восседала за столом и, увидев меня, оторвала взгляд от каких-то бумаг. За очками в серебряной оправе сверкнули взволнованные серые глаза, а покрытые красной помадой чувственные губы задвигались, выпуская мягкий голос смертной:

— Доброе утро. Громов, верно?

— Он самый. Доброе утро, — улыбнулся я и вошёл.

— Подождите пока на диване. Ректор сейчас занят, — попросила меня девушка и снова вернулась к бумагам.

Между её аккуратными бровями пролегла складка, а пальцы принялись выстукивать по столу нервный мотив.

— Какие-то проблемы? — спросил я, усевшись на диван.

— Ерунда, — отмахнулась она.

— Может, давайте изменим правила игры, и я вам сделаю успокаивающий чай?

Девушка посмотрела на меня и сдержанно улыбнулась.

— Знаете, молодой человек, лучше всего успокаивает хорошая зарплата, а не какой-то там чай.

— Шикарно подмечено, — восторженно цокнул я языком, заинтересовавшись бойкой девицей, острой на язык.

Надо бы познакомиться с ней поближе.

Однако мой план испортил рыжий граф. Он энергично вышел из кабинета и одарил меня мстительным взглядом. Даже с предвкушением втянул носом воздух, будто уже почуял запах моих унижений, а потом молча вышел из приёмной.

— Громов, можете пройти в кабинет ректора, — сказала секретарша и почему-то с сожалением посмотрела на меня.

Я подмигнул ей и вошёл.

В отличие от кабинета Багряного, напоминающего лавку антиквара, местный ректор, кажется, был в некотором роде сорокой. Всё вокруг блестело и отражало солнечный свет: серебряные статуэтки, картины в золочёных рамах, хрустальная люстра, полированный шкаф, натёртый до блеска дубовый паркет и массивный рабочий стол с телефонным аппаратом с накладками из слоновой кости. У меня аж в глазах зарябило.

— Громов⁈ — рявкнул пожилой лысый ректор, чья туша едва помещалась в кресле.

Он был таким толстым, словно боялся, что его могут похитить инопланетяне. Малиновый китель едва сходился на его груди. Золотые пуговицы держались из последних сил. Щёки же лежали на плечах, а маленькие глазки практически терялись под набрякшими веками. Такого внушительно второго подбородка я давненько не видел… Он закрывал спереди всю дряблую толстую шею старика.

— Громов, — кивнул я, чувствуя плавающие в воздухе ароматы резкого одеколона и кислые нотки человеческого пота.

— Присаживайся, — без всякого дружелюбия бросил мне ректор, указав толстым пальцем на резной стул перед рабочим столом. — Моё имя граф Альфред Григорьевич Грейц. Велением императора я уже десять лет являюсь ректором этой славной академии. Так вот, скажи мне, Громов, почему ты решил, что можешь устраивать всякие непотребства в доверенном мне учебном заведении, а⁈

Он требовательно посмотрел на меня, откинувшись на спинку кресла.

— Вероятно, вы уже выслушали точку зрения графа Жарова. Так дайте же и мне возможность высказаться. Это будет справедливо, — спокойно ответил я, нисколько не тушуясь под тяжёлым, ломающим взглядом старика.

Тот аж удивлённо дёрнул щекой, поняв, что мне ни холодно ни жарко от его взора.

— Мне незачем слушать ещё и вас! — громыхнул он, ударив раскрытой ладонью по столу. — У меня нет на это времени! Я сразу говорю, что никакие прежние заслуги не защитят вас от наказания, ежели вы продолжите бесчинствовать в стенах моей академии. Да и цена вашим этим, так сказать, геройствам… кхем… всем известна.

— На что вы намекаете, граф? — вздёрнул я бровь, сощурив глаза.

— А то вы