Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Какое еще условие?

— Три беседы. Лично. С вами и Анной Сергеевной. До венчания. О семейной жизни, о долге супружеском, о воспитании детей в страхе божьем. Отец Серафим сказал твердо: без бесед венчать не станет, хоть сам архиерей прикажи.

Я мысленно застонал. Три поездки в город. Три дня, вычеркнутых из графика, плюс дорога. Это катастрофа. Это простой оборудования. Это невозможно.

— Степан, ты смеешься? Когда? У меня там стройка века, у меня нефть прет, у меня Демидов сталь ждет!

— Я так и сказал. А батюшка ответил: «Коли времени на Бога нет, так и на счастье семейное не найдется».

Я встал и прошелся по кабинету. Ловушка. Классическая ловушка.

— Ладно, — выдохнул я, останавливаясь у окна. — Одну беседу проведем сейчас, пока мы здесь. Вторую… вторую как-нибудь выкроим в конце августа. А третью… третью придется совместить с приездом на саму свадьбу. Скажем, приедем за два дня. Устроит его такой расклад?

— Попробую договориться, — неуверенно кивнул Степан. — Но вы уж, Андрей Петрович, постарайтесь на первой беседе впечатление произвести. Не умничайте там про паровые машины, говорите смиренно. Святые отцы этого не любят.

— Обещаю быть смиреннее овцы, — буркнул я. — Если он не начнет мне рассказывать, что Земля плоская.

— Ну вот, опять начинается… — пробормотал Степан. — Еще одно обещание с вас, Андрей Петрович. Твердое.

— Какое?

— Что до третьего сентября вы никакой новой войны не затеете. Ни с кем. Ни с разбойниками, ни с самим чертом лысым. Дайте хоть до алтаря спокойно дойти.

Я посмотрел на своего верного управляющего. Он выглядел искренне обеспокоенным. Видимо, моя репутация человека-магнита для неприятностей уже стала легендой.

— Обещаю, Степан. Честное пионер… честное слово. До свадьбы — тишина и благодать. Только стройка и нефть. Мир, дружба… керосин.

* * *

Перед самым отъездом я завернул в немецкую слободу. Герр Штольц встретил меня на пороге своей мастерской, вытирая руки о кожаный фартук. Вид у него был торжествующий.

— А, герр Воронов! Я ждал вас. Проходите, проходите. Das ist fantastisch, что у нас получилось!

В мастерской было жарко от печи, пахло каленым стеклом и серой. На верстаке, аккуратно завернутые в войлок, лежали мои ламповые стекла.

Я развернул одно.

Идеально.

Прозрачное, как слеза, ровное стекло. Ни единого пузырька, ни одной свили. Форма именно та, что я чертил: пузатая снизу, чтобы вместить пламя, и элегантно сужающаяся кверху для создания тяги. Края оплавлены, чтобы не резали руки.

— Вы мастер, Штольц, — искренне сказал я, вертя колбу в руках. Она была легкой, но прочной на ощупь. Закалка чувствовалась — стекло пело, если щелкнуть ногтем.

— Я старался, — немец расплылся в улыбке. — Ваш чертеж… он правильный. Физика горения учтена. Это будет хороший свет.

— Это будет лучший свет, — поправил я его, расплачиваясь. — Ждите новый заказ. Скоро мне понадобятся сотни таких штук.

Я забрал коробку со стеклами, бережно уложив ее в пролетку. Это был последний кусок пазла для моего «светового блицкрига».

Вернувшись на двор к Степану, я нашел Игната, который уже проверял подпруги у лошадей. «Ерофеич» стоял прогретый, фыркая паром из предохранительного клапана. Аня уже сидела в кабине, закутанная в дорожный плащ, и что-то писала в своем неизменном блокноте.

— Степан, — подозвал я управляющего. Мы отошли в сторонку, под навес конюшни.

Я достал из корзины, стоявшей в ногах у «Ерофеича», три глиняных горшка, запечатанных сургучом.

— Держи.

Степан принял их с такой осторожностью, словно это были бомбы с часовым механизмом. Впрочем, по силе воздействия на умы, это они и были.

— Керосин, — шепнул я. — Чистейший, как слеза младенца. Инструкция простая: показать только Есину. Лично. Глаз на глаз. Зажечь лампу при нем. Дать понюхать — пусть убедится, что не воняет салом. Дать потрогать стекло — что не коптит. И ни звука, Степан, слышишь? Ни звука о том, откуда мы это берем.

Степан кивнул, прижимая горшки к груди.

— А если спросит? Губернатор ведь, любопытный.

— Скажи — коммерческая тайна. Скажи — «особый уральский состав». Нагоняй туману. Чем больше тайны, тем дороже товар. Понял?

— Понял, Андрей Петрович. Спрячу так, что сам чёрт не найдет. В погреб, за три замка, под соленья.

— Добро. И береги себя тут. Ты теперь наш главный дипломат и казначей в одном лице. Ну, с помощниками, но не суть.

Мы обнялись. Степан был не просто наемным работником, он был частью фундамента, на котором я строил всё это безумие.

Аня высунулась из кабины.

— Степан Михайлович! До свидания!

Она спрыгнула на землю, подошла к нему и, привстав на цыпочки, чмокнула в колючую щеку.

Степан залился краской так, что даже уши полыхнули пунцовым. Он забубнил что-то невнятное, поправляя очки, и чуть не выронил драгоценные горшки. За его спиной Игнат, наблюдавший эту сцену, трясся в беззвучном смехе, прикрывая рот кулаком.

— По коням! — скомандовал я, забираясь в кабину.

Договориться на беседу, с отцом Серафимом, пока мы в городе были, не удалось. Нет, и хоть ты что хочешь делай.

Утро было туманным и прохладным. Рассвет только занимался. Мы выезжали тихо, стараясь не разбудить округу ревом двигателя. Казаки клевали носами в седлах, привычно покачиваясь в такт шагу лошадей.

Только Аня была бодра. Она сидела рядом со мной, и в её глазах, отражающих утреннее зарево, я видел не усталость, а торжество. У неё в голове, наверное, уже играл Мендельсон или что там полагается на свадьбах в девятнадцатом веке.

Мы миновали заставу. Город остался позади, сонно моргая редкими окнами.

Впереди потянулся длинный дощатый забор. За ним чернели трубы демидовских заводов. Мрачные, закопченные, они подпирали небо, словно тюремная решетка.

Я невольно сбавил ход, глядя на эту громаду. Еще недавно это была цитадель врага. Место, откуда ждали удара, подлости и разорения. А теперь… теперь это был просто завод партнера. Огромный, неповоротливый монстр, которого нам предстояло научить танцевать по-новому.

— Посмотри на них, — сказал я Ане, кивнув на трубы. — Они даже не подозревают, что их ждет.

— Модернизация? — улыбнулась она.

— Хуже. Революция. Мы заставим и эти трубы дышать иначе. Марганцевая сталь, точные приборы, новые печи. Здесь, в сердце старого уклада, мы вырастим новое чудовище. Только доброе. И эффективное.

Тайга приняла нас через час.

Она сомкнулась за