Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

фиолетовых глаз, и голос стал чуть чище. А потом появляется и улыбающийся рот, и Аспер узнаёт в госте Тугса. Сгусток Тьмы, первый, кто разделил с ним его путь в Витере, сейчас смотрит на него с граней кристалла. Смотрит и улыбается, зараза.

— Тугс? — Уточняет Астерот, не веря собственным глазам. Ведь… он же мёртв! Да?

— Да, я! — Горделиво отвечает Сгусток, и маг готов поклясться, что будь у этого выпендрёжника тело, он бы сейчас приосанился и упёр руки в боки. — Не узнал?

Повисла пауза. Аспер молчит, не зная, что сказать, а фиолетовые глаза путешествуют по поверхности кристалла, изучая странное место. Тугс осматривается долго, — хотя есть ли здесь само понятие времени? — а Тёмный и мешать ему не смеет. Боится спугнуть чудо, которому снова стал свидетелем.

— Мда… Занесло нас, конечно, на этот раз… — Со знанием дела тянет Сгусток, собирая взгляд всех своих глаз на Астероте. — Но ничего, выберемся! Зная, сколько мы с тобой пережили, ни на миг не подумаю, что не сможем отсюда сбежать! Дай руку только, а то что-то я сам не могу выбраться…

Астерот протягивает раскрытую ладонь. В голове плотным комком сидит сомнение, что это именно тот Тугс, который умер, но что-то внутри подсказывает, что нужно попробовать. И он пробует. Касается ладонью кристалла, зовёт Сгусток, и…

Морщится. Кристалл пропадает, растворяясь осколками миража, на прощание лишь царапнув нежную кожу ладони. И воспоминание затухает, словно и не было его, и Аспер осознаёт, что Тугс умер окончательно и бесповоротно. Всё-таки, такую смерть не под силу обыграть даже ему.

Тёмный выпрямляется. Впереди ещё много кристаллов, и все разные. Повыше, пониже, потолще, с ответвлениями, поуже, прозрачные и не очень, светлые и тёмные, красивые и нет… Когда ему обойти все? Почему-то кажется, что времени не хватит пройти меж двух ровных рядов кристаллов, выросших за несколько ударов сердца на очищенном от тумана пустыре. Может, просто не во все стоит заглядывать?..

Он встаёт и подходит к следующему. Пустой. Абсолютно. Касается его, и грани распускаются цветком, тут же падая на землю, обнажая внутреннюю пустоту. Фальшивка.

Потом ещё и ещё одна. Когда он уже успевает разочароваться и думает, что с наполнением было лишь два кристалла, очередной кристалл загорается изнутри, стоит ему подойти поближе. И он вновь видит картину, слышит звук, но теперь это уже не его жизнь с самого начала. Чужая.

Похороны. Отца. Он лежит в гробу, и его руки сложены на животе. А он видел, видел страшные раны, которые искусно прикрыли парадным костюмом. И даже сейчас казалось, что вот они, выглядывают из-под пиджака, что, сдёрни его, и увидишь тело родного человека, который уже никогда не посмотрит, не погладит, не обнимет…

Люди вокруг плачут. Упиваются горем, размазывая тушь по щекам. Почти все — женщины. А среди них и мама, стоит в длинном чёрном платье, промакивает глаза платочком. И чёрные волосы её, спускающиеся с плеч, стали чуть длиннее, чем раньше, но она всё равно похожа на Астеротову. Стоит и плачет, не в силах сказать и слова…

У него же на глазах — ничего. Пустота. И в глазах, и в сердце, и на душе. Такой юный, — Астерот не может разобрать, насколько, но вряд ли больше десяти лет отроду, — а внутри уже собрался камень.

Аспер отстраняется, решив не досматривать до конца. И по зародившейся тут же традиции касается кристалла пальцем, чтобы тот растворился в воздухе.

Глава XVII. Аллея, часть 2

Сколько времени прошло с момента, как он начал ходить меж прозрачных кристаллов? Аспер не знал, да и не интересовало его это. Ему неожиданно понравилось ходить, касаться холодных граней и видеть, проживать заново моменты из прошлого.

Пока что ему «везло»: кристаллы, к которым он подходил, не несли в себе чьих-либо чужих воспоминаний, показывая Астероту его жизнь. То, как он рос, как учился, иногда мучился, иногда нет… Это было интересно и даже в какой-то степени захватывающе. Он проходил свой путь вновь, но теперь смотрел на всё иначе: понимал, где можно было свернуть в другую сторону, а когда стоило всего немножко помолчать. Каждый шаг по аллее, выросшей посреди тумана, давался ему чуть тяжелее предыдущего, но Аспер этого не замечал.

Поглощённый собственной историей, он раз за разом подходил и касался граней. Чем дальше он заходил, тем меньше становилось пустышек, — может, из-за того, что он и сам плохо помнил своё детство, с которого и начинался его путь меж кристаллов? — и больше было воспоминаний. Встречалось и то, что он уже успел подзабыть, но кто-то, будь то подсознание или великая высшая сила, сохранил этот момент. Вполне возможно, для него. Чтобы он сейчас увидел и… и что?

К чему были сбивчивые видения из детства? На что его должны были натолкнуть открывающиеся перед ним картины юности? Зачем ему раз за разом напоминали о том, что он совершал, переступив тридцатилетний порог? И события все были мелкие, такие, что и не вспоминались даже ни разу. Это просто не было интересно вспоминать. И действительно, зачем снова переживать драку с пьяницами в деревенском кабаке? Что ему могли показать пейзажи, что он видел, пока путешествовал по Тирии в поисках ответов на волнующие Душу вопросы?

Да, это было интересно, но в той же степени это было бессмысленно. Будто какое-то действо, срежиссированное лишь для того, чтобы оттянуть время перед… чем? Перед смертью?

Астерот осознавал, что, скорее всего, находится на смертном одре. Почему именно сюда попало его сознание, когда тело перестало жить, он не понимал. Это могло быть последней, предсмертной шуткой мироздания? Вполне. А что, это даже по-своему смешно: заставить человека прожить жизнь заново, собрав её по крупицам из самых важных и ярких моментов, а потом отобрать. Резко. Жёстко. Бесповоротно.

Он усмехнулся. Вряд ли. Кто он такой, чтобы над ним шутило само мироздание? Правильно, никто. Обычная песчинка, затерявшаяся средь многих умирающих Душ, что покидают свои тела каждую секунду. Таких даже не считают, списывая, как говорится, пачками. Да и зачем считать бесконечные безликие смерти?

Это место навевало тоску и апатию. С каждым пройденным кристаллом в голове крепчала мысль, что он — всё, умер, это конец… Астерот упорно отказывался, продолжал идти, вглядывался в глаза людей, что он когда-то знал, в глаза тех, кого убивал, смотрел на тех, кого не удавалось спасти и вновь радовался