Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Щёки потеплели, и Лирка сердито поджала губы, напомнив себе, что совсем рядом в шатре маленький дух Ссеверасс лечил раненых, а потерявшие кров жители Рото-Ё оплакивали свои утраты.

Но тяга к жизни была сильнее.

Разбуженное, познавшее удовольствие тело жаждало получить утешение, ласку и да, то самое удовольствие. И уже не хотело вспоминать, что раньше прекрасно обходилось без всего этого. Нет, Лирка порой присматривалась к мужчинам. Её честное вдовство покоя не давало деревенским бабёнкам, и они то и дело обращали её внимание то на одного служивого, то на другого. И она присматривалась. Оценивала фигуру, крепко ли сложен и как будет пригоден в хозяйстве. Умён ли, добр и как смотрит на Ханёна.

Но никто не дотягивал до Весхалия — единственного, кого, как ей казалось, она почти любила. Может, не как мужчину, но как друга, и могла бы полюбить ещё больше. Она очень быстро поняла, что внешность и сила её мало привлекают. Весхалий был первым, кого она хотела принять мужем, а он привлёк её сердце добротой и желанием помочь ей.

А с умершим сравниться невозможно. Он всегда будет лучше. Или хотя бы просто совсем другим.

Риш был совсем другим. Яркий, сильный, способный решить почти всё. Его положение давало ему огромные возможности, а его деятельная и решительная натура делала их почти безграничными. Её пугала и отталкивала та вершина, на которой он восседал. Или же, может, она не могла посмотреть на него иначе, потому что сравнивала с Весхалием, который отдал ей всё, что у него осталось — защиту своего имени, — в то время как для могущественного хайнеса помощь ей не была бы чем-то обременительным? А, может, она переживала, что не сможет дать ему что-то в ответ? Весхалий был слаб и зависел от чужой помощи. В благодарность она была готова носить его на руках. И носила в последние дни его жизни.

Но что она могла дать Ришу? Может, на самом деле раньше её останавливал страх, что она ничего не сможет ему дать и будет только получать?

Сейчас её это не волновало. Возможно, её сомнения росли из её нежелания любить. Ведь она запрещала себе даже думать о взаимности. Теперь же, когда сердце распирало от любви к этому несносному, такому яркому и такому хитрому мужчине, сомнения казались откровенно странными, дурными и вообще непонятными.

Ну как можно было его не любить?

Он же такой добрый, красивый и аппетитный. И Ханён ему понравился сразу, ещё до того, как выяснилось, что тот его сын. Весёлый, умный, даже его хитрость и коварство сейчас были привлекательными. Лирка была на той стадии влюблённости, когда недостатки казались совершенно незначительными, а порой и вовсе виделись достоинствами.

И ей подсознательно хотелось насладиться этим этапом, взять от него всё, что можно, чтобы было побольше сладких воспоминаний, который затем позволят им выстроить куда более крепкую и осознанную связь.

Поэтому сейчас она хотела любви, несмотря ни на что.

И внутренне изнывала от понимания, что не место и не время.

С тяжёлым вздохом уткнувшись в крепкое плечо, Лирка немного извернулась, чтобы её действия никто не увидел, и, высунув руку из-под плаща, положила ладонь живот Риша. Провела по мокрой ткани вниз, с тихим, тоскливым вздохом подёргала пряжку ремня и положила руку на внутреннюю сторону бедра. Сжала пальцы, наслаждаясь упругостью и силой мышц, и тихо возликовала, когда они напряглись и закаменели.

Лицо Риша поменялось. Он всё ещё смотрел на До-рани-хи, но уже не видел жреца. Всё внимание сосредоточилось на прижимавшемся к нему тёплом свёртке, в котором возилась тихо вздыхающая Лирка. Подтянув её на свои колени в как бы собственническом порыве, Риш уткнулся носом в её волосы и опалил шёпотом ухо.

— Хулиганишь, милая?

Лирка посмотрела на него из-под кудрявой чёлки, и Риш задохнулся от опалившего его желания. Большие чёрные глаза блестели влажной грустью и неудовлетворённостью. Запах лесных цветов стал вдруг запахом непросто цветов, а цветов, которые распустились и теперь манили к себе пчёл и бабочек. Риш вмиг ощутил себя жадным шмелем. И едва не взвыл от осознания, что сейчас не время и не место.

— Ты терзаешь моё сердце! — сердито прошипел он, сжимая её в объятиях.

Лирка ладонью, которая всё ещё лежала на внутренней стороне бедра, ощущала, что мучается не только сердце. И немного возликовала. А ещё захотелось облизать его кожу. Вспомнились слова пьяной Майяри, когда ту уносил муж. Хихикая, она лепетала: «Мой Ранхаш самый вкусный, так бы и съела». Лирка теперь тоже была голодна.

И заметил это не только Риш.

— Пожирательницу плоти не кормили? — до слуха долетел испуганный шёпот бога. — Смотри, какие голодные у неё глаза…

Смутившаяся Лирка посмотрела на бога и столкнулась с глумливым, очень понимающим взглядом Лешиего.

— Ты не наелась? — ещё неопытный в вопросах любви Мхян обеспокоенно взглянул на сестру, чем вызвал ехидное хмыканье со стороны Ёриха.

— Сладенького ей не хватило, — поиграл бровями вредитель.

— Кому тут чего не хватило? — Иррес тут же попытался заглянуть в лицо Лирки, но Риш отпихнул его морду.

— Три шага в сторону, — сказал он подселенцу, обхватывая женщину обеими руками. — Иди вон к Мхяну. Сам говорил, что ужас как по нему соскучился.

Иррес посмотрел на Господина Земли, который возвёл песчаные бастионы прямо за спиной Мхяна, и следовать совету не стал.

— Один нервы с вами, — опять принялся ворчать подселенец. — Эта с хайнесом спуталась… Иррес, зачем так грубо? — мягко возмутился господин Наэш.

Карлик, пристально наблюдавший за Ирресом, вздрогнул и заёрзал на месте, подбираясь, как кот для прыжка. На опустившуюся на голову ладонь Ша-ван-ха даже внимания не обратил.

— Затем, что нам опять придётся рожать детей, если мы не отделимся в ближайшее время! Ты посмотри на его морду, — дух кивнул на Риша. — Он же готов прямо сейчас продолжить род. Бедная наша Лирка! У меня сердце кровью обливается, когда я представляю, что она должна пережить.

Покрасневшая Лирка с негодованием уставилась на друга. Сама за себя она не очень переживала. Да и боль, сопровождавшая рождение Ханёна, давно забылась. Но вот Иррес помнил её крепко.

— Так ладно хвыба! Что хорошего от него можно ждать? Так и эти хороши, — он