Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Не обошлось без оказий.

— Вот же Тёмные… — не ладившая с дикой природой Майяри с брезгливостью смотрела из-за плеча мужа на копошащихся подземных червей. — Честное слово, я думала это лошади! Ну или что-то похожее… Ох!

Черви вдруг встали на дыбы, вздёрнув кверху безглазые головы, разверзли круглые рты и ударились лбами о землю. В разные стороны полетели горсти грязи, подземные жители стремительно возвращались в родные пенаты.

— О, славные какие, — Майяри порадовалась, что проблема устранила себя сама.

Жители постепенно возвращались в город. То тут, то там раздавались голоса.

— Да я тебе говорю, что здесь стоял мой дом, а вот тут твой сарай!

— Мой сарай у дерева стоял, а дерево вон где лежит!

— Куда откинули, там и лежит! Его могли зашвырнуть и ещё дальше, чего на него вообще смотреть?

— Глянь-ка, глянь! — радостный вопль пришёл с другой стороны. — Стоит наша развалюшка! Ограды только нет…

— Эх, и камня не осталось. Как языком слизнуло.

— Идите к нам! Ночь нынче холодная выдастся, а у нас хоть крыша целая.

Жители Рото-Ё оказались на удивление стойкими. Лирка с удивлением смотрела, как они возвращаются в свои порушенные жилища, тихо ругаются и возносят хвалу Господам за сохранённую жизнь. Их город снесли дерущиеся духи, а они вели себя так, будто пережили всего лишь ураган. Бывает, природа горазда гневаться.

К вечеру запылали костры, и над городом, превратившимся в огромный лагерь, поплыли аппетитные запахи и тоскливые похоронные песни. Поредевший Лес вновь засиял. Что бы ни случилось, в природе всё продолжало идти своим чередом. Кое-где уже даже ворошились самые смелые из птиц, да тихо шуршали падальщики.

— Не жалеете?

Лирка вздрогнула и через плечо посмотрела на господина Исхедиара и господина Шереха. Они стояли над распростёртыми телами, кое-кто из отряда погиб. Это было ожидаемо, всё же они сунулись вглубь страны, о которой знали не так уж много, и понимали, что могли столкнуться с огромной опасностью. Но понимание не спало от боли. А в Лиркином случае и от чувства вины. Она вдруг подумала, а что если бы она тогда не взяла Миану или не отдала её господину Руахашу, чтобы тогда…

— Семья должна быть готова встать на защиту своих близких и своих друзей, — голос господина Шереха звучал глухо. Лирка слышала в нём горе. — Иначе это не семья. Но терять кого-то… Об этих потерях жалеешь всегда, хотя и понимаешь, что иначе вряд ли могло быть.

— Вы правы, — согласился со старым консером дух. — Эти души вернутся в вашу семью. Я сам их провожу.

Потом, когда тьма совсем опустилась на землю, Лирка сидела у костра, плотно завёрнутая в плащ Риша, и крепко прижималась к его боку. Вокруг огня сидели самые близкие: семья, друзья и даже враги. До-рани-хи расположился прямо напротив них и был довольно расслаблен. Одна босая нога лежала на колене другой, поверх бедра покоилась покрытая шрамами рука, а со всклоченных кос текла вода. Жрец помылся перед тем, как сесть за общий костёр. Прямо в одежде и помылся. И теперь у Лирки при взгляде на него всё свербело и зудело и нестерпимо тянуло посмотреть на Риша, который тоже изволил искупаться прямо в одежде, и потому она сидела рядом с ним в непромокаемом плаще.

Похожи. Как же странно похожи. Неуловимо, но сильно.

Может, своим наплевательским отношением к внешнему виду? Оба властители, а выглядят как бродяги. Господин Ша-ван-х смотрелся куда представительнее, и вся его внешность кричала о высоком положении. Эти же двое будто только из леса вышли. Впрочем, так оно отчасти и было…

Духи сидели здесь же. Главный Господин, похоже, вообще никогда не покидал своего жреца, а вот карлик явно остался только из-за Ирреса и господина Исхедиара. Нового, поющего Господина Рото-Ё среди них не было. Не было и духа, которого Истаридан называл Иссешаэ. Сам бог сидел в компании замотанного Лешиего, изображавшего верного почитателя. Растерянный Мхян пялился на них и тихо спрашивал у вилария, что приключилось, пока его не было. Тот отмахивался и пожимал плечами.

На душе всё ещё было тревожно, но Лирка чувствовала себя спокойнее, видя родичей и друзей рядом с собой. Она поймал горячий взгляд Орлида, но не смогла почувствовать и капли жалости к нему. Слишком устала. Орлида отвлёк Мадиш, и Лиркин взгляд переместился на Майяри и её мужа. Господин Ранхаш всегда казался Лирке слишком холодным. Но сейчас в свете костра рядом с улыбающейся женой он выглядел непривычно живым и тёплым. Огонь мягкими бликами ложился на его лицо и плясал в глазах. Похоже, Майяри сказала что-то весёлое или просто хорошее, потому что уголки губ харена слегка приподнялись и на его щеках наметились тени игривых ямочек.

Лирка перевела взгляд на лицо Риша. Напряжённое. Тени остро очертили его скулы и линию челюсти. Проникновенный взгляд направлен на До-рани-хи, а губы чуть-чуть изогнуты в улыбке, вежливой, но холодной.

Нестерпимо захотелось поцеловать эти твёрдые обветренные губы. Притянуть мужчину к себе за шею, запустить пальцы в мокрые пряди и заставить посмотреть на себя. Взгляд скользнул ниже, и рот наполнился слюной. Мокрая рубашка в полумраке и отблесках костра сливалась с кожей, и чудилось, что Риш сидит полуголый. Так и прижимается к ней, а воображение услужливо добавляет красок, расцвечивает выпирающие соски нежно-розовым. Стало стыдно. Стыдно не из-за желания, а из-за того, что он возникло тогда, когда они все только-только пережили страшную битву и теперь смирялись с потерями.

Ёрих, отправляясь к женщинам после очередной вылазки или битвы, всегда говорил, что это в нём тяга к жизни говорит. Мол, гляньте, я-то жив, полон сил и могу не только забрать чужую жизнь, но и породить новую.

До Риша такие желания Лирку не посещали. После битвы смотреть на мужчин было особенно тошно. Вспоминались их искажённые яростью лица, звериные вопли и тяжёлый смрад, стоящий над полем боя.

Сейчас она чувствовала только запах речной воды и морозную свежесть. И к свежести хотелось принюхиваться, вбирать запах в себя и кутаться в него. Он словно очищал. Но запах вызывал самые из невинных желаний, которые сейчас докучали ей.

Зудели дёсна от желания укусить. Это что-то совсем звериное, хотя Шани внутри никоим образом не выказывала стремления поточить клыки. Да и Лирка сама чувствовала, что укусить ей хотелось не для того, чтобы заявить права на этого