Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Какую цену вы обещали им за этот документ? — герцог бережно спрятал королевскую грамоту во внутренний карман темного камзола.

— Ту же, что заплатил бы ваш сын. Король не обманет?

— Надеюсь, — подавил вздох Эстин. — Теперь надеюсь. Вы спасли нам жизнь, рыцарь. Я и весь мой род перед вами в вечном долгу. Не стесняйтесь просить любой помощи.[1]

— Не надо о родственниках, — поморщился Дик. И со смехом прощально махнул рукой, когда стража развела их в разные стороны, провожая каждого в его апартаменты.

"Отлично поговорили! Воротник оторван, на самом видном месте прожжена дырка… Рекорд, кажется, шесть за день? Ещё уйма времени…" — Дик с усмешкой стянул через голову изуродованную рубашку. Умылся, используя рубашку, как полотенце.

Когда он только достал из пакета новую, дверь приоткрылась и в комнату заглянула принцесса. Если она и хотела что-то сказать, то застыла, приоткрыв рот и с любопытством разглядывая сетку шрамов на темном от загара теле. Бросались в глаза только самые свежие. Остальные так вросли и сгладились, что казались естественными узорами, как на шкуре зверя.

— Вас не учили стучаться, ваше высочество, когда без приглашения врываетесь в комнату к мужчине? — Дик спокойно оделся и взял с кровати широкий пояс от доспехов.

— Брось, — принцесса старательно изображала непринужденность, но у привыкшей к лицемерию дочери короля это получалось хуже, чем у рыцаря. — Ты взрослый человек, Дик, кем бы там ни прикидывался. Мы, как-никак, будущие супруги…

— Взрослый и достаточно старомодный, — подтвердил он, застегивая пояс. — В мое время даже супруги не входили в спальню друг к дружке без стука.[2]

— Учту ваше пожелание на будущее, рыцарь, — язвительно ответила Кристалина, присев в глубоком реверансе.

Дик уже потянул куртку на одно плечо, но бросив на принцессу быстрый взгляд, передумал. Снова отбросил верхние доспехи, расстегнул пояс и начал снимать сапоги.

— Что ты делаешь? — удивилась "невеста".

— Думаю, ваше высочество правы. Самым уместным для меня на нашей помолвке будет наряд смертника, — Дик поднял руки и покрутился вокруг своей оси, демонстрируя, что готов для вечернего торжества. — Годится? Так и пойду. А что наденет ваше высочество?

Кристалина немного смутилась.

— Я как раз и хотела посоветоваться с тобой. Какой цвет ты любишь?

— Не важно.[3] Идем, сам выберу платье.

Они пришли в покои принцессы, в ее гардеробную. Кристалина захлопала в ладоши, созвала служанок, и они широким радужным кольцом разложили по комнате все наряды. Дик проходил, не глядя, мимо однотонных, светлых и темных, внимательно разглядывая только самые роскошные платья с золотой отделкой.

— Только не это! — взмолилась принцесса, когда он долго, задумчиво смотрел на платье с атласными рукавами разного цвета: зеленым и розово-лиловым, с корсажем из жесткой золотой сетки, и пышной юбкой из бумажно шуршащей блестящей тафты, сшитой из разноцветных клиньев и украшенной фестонами и золотыми кисточками. — Я в нем буду похожа на попугая!

— Нет, на актрису, — возразил Дик. — Это действительно слишком красиво для вас, потому не годится. Обещайте подарить это платье первому проезжающему мимо вашего замка бродячему театру. Вам же оно не нравится?

— Обещаю, — снова приняла кокетливый тон принцесса.[115] — В качестве нашего свадебного подарка народу! Хотя противно думать, что мою личную вещь будет носить жена или дочь ярмарочного шута! И на нее будут показывать пальцем люди, ничего не смыслящие в настоящей роскоши, и смеяться. Но если тебе так хочется… Папа ведь обещал исполнять любые твои желания, если они не идут вразрез с нашими.

— Вот отличное платье для вас сегодня, — указал пальцем Дик. — Более роскошного, нет?

Принцесса обиделась, что он, кажется, считает и этот наряд не слишком достойным торжества. А ведь платье полностью золотое, со вставками тонкого нежно-голубого шелка.

— Самое роскошное и дорогое — жемчужное, — она показала платье из белой парчи с очень длинным белоснежным шлейфом, украшенное жемчугом и расшитое на груди мелкими алмазами. К нему полагалась диадема и тяжеленный гарнитур украшений. — Но тебе оно не нравится!

Дик с надменной иронией поднял бровь и как всегда в такие моменты взрослого самообладания стал казаться гораздо старше.

— Белое? Оставьте для свадьбы, принцесса. Какое отношение цвет честности и беззащитности имеет к нашей помолвке? В белом сегодня могу быть только я.

.

_____________________________________

[1] (прим. Лины) Дик не думал, что когда-нибудь воспользуется помощью этого рода, тем более что Эстин был близкой родней тех, о ком Дику и вспоминать не хотелось. Но через много поколений он столкнулся с прямым потомком Гарольда Эстина. Дик не просил его о помощи, тот сам явился в тюремную камеру и заявил, что его долг спасти того, благодаря кому их род счастливо дожил до нынешних дней. Дик говорит, это было забавно. Он думал, что между ним и смертью никто не встанет на этот раз, вернее, надеялся, что никто, и с некоторым волнением гадал: "будет — не будет". Снова не повезло…

Это он говорит "не повезло". Я-то считаю наоборот! Но сам признаёт, что не считал такой выход худшим. Дик отнесся к "привету из прошлого" философски. Без сильной радости и без особого разочарования. Он привык встречать тех, чьих дальних предков знал детьми.

Тем более, что наследник Эстина совсем недавно счастливо женился и считал себя обязанным благодарить Дика и за это. Ведь если бы тогда Дик не вмешался, его предку пришлось бы взять в жены Кристалину! А так Гарольд женился позже, на той, которую любил, счастливо жил с ней и дети их были счастливы. Герцогство Эстины потеряли очень давно, и самый знатный из их потомков всего лишь служил в гвардии. Зато они приобрели неизмеримо большее. Семейную легенду передавали у них из поколения в поколение, и когда потомок герцога узнал, что Дик здесь…

Дальше всё ясно. Если бы потомок герцога спас его от любого другого наказания, не от смерти (в тот раз ему грозил очередной расстрел), Дик действительно был бы ему благодарен. А так, он сам не знал, что чувствует, кроме иронии положения. Ему смешно. А до того, было просто интересно, что будет. Говорит: "В те годы, ещё не терял интереса ни к жизни, ни к смерти. Не то, что сейчас…"

[2] (прим. Лины) Только из-за этой