Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

назвал герцога Эстина своим дорогим братом, королева любезно улыбнулась гостям, пригубив вино. Дик откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, демонстративно не прикасаясь к своему кубку. Но ему пришлось встать, когда король подозвал их с Кристалиной, чтобы благословить.

— Дети мои, Кристалина и Дик, — прочувствованным голосом громко произнес он. — Вы дали друг другу слово стать когда-нибудь мужем и женой. Я не тороплю вас, пусть решение будет обдуманным и проверенным временем. Дай мне руку, дочь моя, — король взял из рук жены сплетенный из полевых цветов браслет и надел на левое запястье принцессы. Потом Кристалина протянула правую руку и приняла изящное кольцо с красным камнем — знак своей жгучей любви и верности.

Настала очередь Дика. Он сделал шаг к трону, но не вынимал рук из карманов, сжав кулаки. Королева встала и надела ему перстень с красным камнем, привязанный на шнурке, на шею, точно колокольчик домашнему зверю.

— Будьте счастливы, дети мои! — провозгласил король. — Подайте друг другу руки, — принцесса повисла у Дика на локте и заставила ненадолго повернуться к ней. — Обещаете ли вы любить и уважать друг друга, сохранять верность друг другу и не позже чем через пять лет скрепить свой союз брачной клятвой, если ваши чувства не изменятся?

— Да! — радостно пообещала принцесса, цепляясь за жениха обеими руками.

Дик промолчал.

— Ты обязан ответить, — ласково напомнила королева. — Это часть уговора.

— Мои чувства не изменятся, — во всеуслышание подтвердил рыцарь. — Клянусь честью.

Королева оценила двусмысленность ответа, король облегченно вздохнул. Принцесса не помнила себя от радости и хотела бы прыгать, танцевать, кружиться, взлететь к потолку, но Дик, которого она не отпускала, тянул ее вниз, как якорь, вбитый в скалу.

— Благословляю вас, — король высоко поднял полную тяжелую чашу, держа ее за ушки с обеих сторон. — Будем все свидетелями для этой прекрасной пары! — он первым отпил глоток вина и поднес чашу к губам принцессы, которая самостоятельно вряд ли могла бы ее удержать. Кристалина сделала такой большой и быстрый глоток, что едва не захлебнулась. Король подал чашу Дику.

— Хотите в третий раз ее наполнять? — холодно спросил он, не шевельнувшись. Чашу подняли на уровень его лба, легонько дотронувшись, как чокаются боками кубки, и передали королеве. Потом слуги понесли чашу вокруг столов, давая отпить каждому из гостей.

Дик и принцесса вернулись на свои места в самом центре широкого стола.

Все наперебой поздравляли её высочество, снова как будто не замечая жениха. Когда бурное обсуждение отвлеклось от молодой пары и гости оживленно беседовали между собой, принцесса толкнула Дика локотком в голубом с золотом рукаве.

— Отступать тебе некуда. Для всех ты мой будущий муж. Мы помолвлены!

— Перед людьми, но не перед Всевышним, — спокойно возразил Дик. — Это абсолютно ничего не значит. Меньше, чем ничего.

— Но среди людей ты вынужден будешь нести звание моего жениха долгие годы, — принцесса любовалась драгоценным перстнем и браслетиком из ромашек и колокольчиков. — И вернешься хотя бы для того, чтобы освободиться.

— Не вернусь.

— Твоя честь пострадает, если нарушишь слово, данное в присутствии стольких свидетелей!

— Не больше, чем честь вашего королевства и твоя лично, когда не вернусь.

— В таком случае, ты никуда не уйдешь, — пригрозила принцесса.

Дик молча встал, забрал кубок и пересел в торец стола, как можно дальше от принцессы и от герцога Эстина, отвернувшись от королевской четы.

До конца празднества он невозмутимо пробовал разные блюда, ни с кем не разговаривал, не отвечал на поздравления и вопросы, не возражал против пожеланий долгой счастливой жизни с принцессой. Дик держался так, словно всё происходящее его никак не касается.

Незадолго до конца пира, когда свечи уже горели тускло, музыка и песни стали намного тише и бессвязнее, некоторые дамы, в сопровождении своих друзей или слуг покидали зал, Дик тоже хотел улизнуть.

— Куда ты? — поймала его за руку принцесса.

— Подарите на память, — Дик указал на цветочный браслетик. — Хочу думать о вас этой ночью. Положу его под подушку и надеюсь увидеть во сне, как вас пожирает дракон.

— Прошу, рыцарь, — Кристалина с милой улыбкой сняла с руки браслет и отдала жениху. — Не слишком ли рано ты уходишь? Наш праздник ещё не окончен.

— Устал сегодня, — вздохнул Дик. — Предпочитаешь, чтобы заснул прямо за столом? Пожалуйста… — он сделал движение, чтобы вернуться в зал.

— Проводите жениха принцессы в его покои, — велела Кристалина страже. — И охраняйте его сон.

— Будет исполнено, ваше высочество!

Очень скоро принцесса всё-таки побежала поверить, что делает Дик. Стражники у дверей сказали, что рыцарь пришел в свою комнату и больше не выходил. Кристалина распорядилась удвоить охрану по всему замку и особенно тщательно охранять этот коридор. Что бы ни случилось, вначале сообщать ей или ее отцу, и ни в коем случае не открывать никаких дверей без их личного приказа.

Но предосторожности принцессы оказались напрасны. Дик в самом деле уже спал, зарывшись с головой в сено, а постель в его комнате осталась нетронутой. Он забрал свои вещи, оделся и через окно спустился во двор. На столике рядом с горящей свечой остались стебельки увядших расплетенных цветов и кольцо на шнурке. И больше никаких следов того, что кто-либо входил в эту комнату.

Пройдя через двор, Дик бросил в ближайший костер остатки рубашек, которые и так "сгорели". Легкая ткань вспыхнула, почти без дыма. Дик снова заглянул в конюшню, пожелать Олевиру доброй ночи и поднялся на сеновал, где его никто не заметил.

Принцесса этой ночью спала спокойно, будучи уверена, что их семейный план удался как нельзя лучше, и что птичка надежно заперта в клетке.

Но наутро, когда спустился легкий, почти осенний туман, Дик оседлал коня и тайно покинул замок, пройдя мимо спящей стражи. Он вышел не через главные ворота, а через боковой лаз, который ни за что не найти, если бы не усиленная охрана, которая дежурила там всю ночь. Оглянулся на спящий замок, успокаивающе потрепал Олевира по щеке и шагом повел его к лесу.

Они тихо шли, пока все вокруг спали, и ни одна ветка не хрустнула под копытами коня, белизной своей подобного единорогу. Они дошли до опушки, прошли по тропе и исчезли под пологом леса. И