Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

всегда и в любой обстановке, включая примерку парадного мундира. Просто свадьба вдруг оказалась мероприятием, требующим больше суеты, чем отправка батальона в Пустоши без снабжения. Портные приходили с утра как на работу, ювелиры обязательно после полудня, церемониймейстеры — когда их меньше всего хотелось видеть а педагоги Лиары внезапно стали суровы, словно инструкторы перед выпускным зачётом. Её учили не только ходить, говорить, кланяться, принимать поздравления и стоять под взглядами сотен людей, но и не терять лица, если кто-то из старых дворянок решит уколоть словом.

Лиара держалась.

Уже без прежнего отчаяния, но с той собранной хрупкостью, которая выдавала: внутри всё ещё страшно. После слёз в алидоре что-то в ней изменилось. Страх не исчез, он стал понятным и обозначенным противником. А противник обозначенный терял сакральность и мистику становясь врагом понятным и конечно же преодолимым.

Альда, напротив, выглядела предельно спокойно.

Выглядела, потому что Ардор за несколько дней понял: когда герцогиня вон Зальта становится особенно ласковой с прислугой, особенно вежливой с портными и особенно мягко улыбается церемониймейстеру, значит, где-то рядом начинается бедствие, просто окружающие ещё не получили уведомление. Она следила за всем сразу: за списком гостей, за безопасностью, за размещением послов, за тем, чтобы Лиару не перегрузили, за тем, чтобы Ардор не сбежал под предлогом проверки периметра, и за тем, чтобы дом не превратился в поле битвы между традициями её рода, военными уставами и страхами одной маленькой девочки. Нет, двух маленьких девочек.

Сам Ардор при этом чувствовал себя очень странно.

Он воевал, убивал, командовал, прорывался через болота, сжигал людей напалмом, захватывал ценных плеников и воровал документы стратегической важноасти, стоял перед королями и людьми, желавшими видеть его мёртвым. Но перед свадьбой в Храме Всех Богов у него впервые за долгое время появилось глупое ощущение: сейчас от него потребуется что-то гораздо сложнее боя.

В бою всё честнее. А здесь требовалось войти в храм не солдатом, а мужчиной, берущим на себя не только ответственность за двух женщин, но и всё, что потянется за ними — дом, имя, будущих детей, союзы, старые обиды, чужие ожидания, зависть, страхи и ещё десяток невидимых нитей, что крепче любой цепи.

Глава 5

Большое таинство назначили на утро.

Храм Всех Богов стоял на высоком холме над старой частью Марсаны, там, где три протоки сходились в широкую чашу воды. По преданию, город начинался именно отсюда: с каменной пристани, маленького святилища и рынка, куда приходили лодки с зерном, солью, рыбой и медью. Потом выросли каналы, дворцы, склады, башни домов, мосты, театры, конторы банков, дворцы родов и здания ведомств. Но храм остался на прежнем месте, хотя вокруг него давно построили новые галереи, боковые дворы и высокую лестницу, достаточно широкую, чтобы по ней могла пройти свадебная процессия герцогского рода или несколько свадеб как обычно делали жители торговых и рабочих кварталов.

Двенадцать богов смотрели на город из двенадцати ниш.

Не идолами в грубом смысле и не простыми статуями, кому люди приносят дары, обменивая их на чудо. Каждый образ был целым миром. Бог Неба с поднятой ладонью, в которой сияла маленькая звезда, богиня Вод в плаще, похожем на поток, бог Огня с лицом юноши и старика одновременно, богиня Земли, с зерном, камнем и детской игрушкой под ногами. Бог Плодородия — не толстый весельчак, рисуемый на трактирных вывесках и дешёвых картинах, а высокий зрелый мужчина с венком из колосьев и виноградной лозы, державший в руках чашу семян. Бог Войны стоял напротив в полном боевом облачении, с мечом в ножнах спокойный и страшный именно этим спокойствием.

Остальные ниши принадлежали богам Ремесел, Дорог, Справедливости, Тайны, Исцеления и Смерти. Все двенадцать присутствовали в храме не как соперники, а как стороны мира, без которых жизнь становилась кривой.

Свадебная процессия вошла под низкое пение хора.

Зальты умели устраивать торжества так, чтобы роскошь не превращалась в табор. Белые ткани, золотые шнуры, зелёные ветви, серебряные чаши с водой из святых источников, огонь в двенадцати лампадах. Гости стояли подковой по обе стороны главного нефа. Герцоги, графы, маркизы, офицеры, чиновники, маги, главы торговых домов, старшие жрицы и жрецы, представители дипломатического корпуса.

Ардор почти физически чувствовал, как взгляды скользят по нему, по Альде, по Лиаре, словно зенитные прожекторы.

На Альду смотрели как на герцогиню вон Зальта, дочь великого рода, женщину, чей брак сам по себе политическое событие. Она шла спокойно, в тяжёлом светлом платье с золотым шитьём по подолу и тонкой короной невесты, похожей не на украшение, а на знак власти.

На Лиару смотрели иначе. Любопытнее, острее и местами очень зло, как на человека сломавшего многие расклады.

Она шла справа от Альды, в платье мягкого жемчужного оттенка, без чрезмерной роскоши, но так, что каждая линия подчёркивала, что её не прячут и не ставят ниже. На её шее лежало украшение рода баронов Увир, а весь остальной гарнитур — дар от герцога Зальта — достаточно древний, чтобы каждый понимал, что это приятие её в семью, а значит всякий кто откроет пасть на эту женщину, сразу попадёт в прицел весьма могущественного рода.

Ардор видел, как у Лиары на мгновение дрогнул подбородок, когда она окинула взглядом собравшихся.

Альда тоже увидела. Не повернув головы, она чуть коснулась её руки. Почти незаметно. Но Лиара выпрямилась, сделала следующий шаг и больше не сбилась ни разу.

Сам Ардор шёл навстречу им от западной стороны храма, как требовал обряд. Мужчина входил со стороны заката, женщины — со стороны восхода. В середине они встречались перед кругом двенадцати знаков, где жрецы соединяли не крови, не имущество и не фамилии, а пути. Так, во всяком случае, говорил церемониальный текст.

Но сначала клятвы.

Не длинные. В Храме Всех Богов не любили многословия перед алтарём. Слова должны быть такими, чтобы их можно удержать в памяти в старости и перед смертью. Ардор говорил первым. Голос его под сводами звучал ниже