Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

— Ах, вот вы о чем. Мне просто вовремя пришла в голову интересная идея. Такое может и не повториться, я же не Кайден. А, кстати, почему не он?

— Кайден мне отказал. Сказал, что поведет на турнир команду академии.

Я даже не нашлась, что на это сказать. С одной стороны было очень приятно, что завуч выбрал нас, но с другой — если эльфы выставят обоих первых магов и того же Ланта, то без Кайдена Лидерам придется ох как тяжко.

— Лирен, я не могу дать вам ответ прямо сейчас, но обязательно подумаю и сообщу свое решение до конца декады. Вас это устроит?

— Хорошо. Но чем раньше команда начнет тренироваться в полном составе, тем лучше, — напомнил он мне.

Я кивнула и переключила свое внимание на содержимое тарелки, не желая опаздывать на урок эльфийского. В посольство в результате успела вовремя, вот только в привычном кабинете меня ждал совсем другой эльф.

— Тэль⁈ — изумилась я.

Владыка поднялся из кресла, где обычно сидел преподаватель, вышел из-за стола и неожиданно опустился на колени.

— Прости меня, пожалуйста, — произнес он, глядя мне в глаза. — Я понимаю, что сделал тебе очень больно.

— Что⁈ — опешила я. — Встань. Встань, пожалуйста!

Он поднялся, сделал шаг ко мне, нерешительно прикоснулся к плечам, а потом очень осторожно, словно опасаясь, что я его оттолкну, обнял. Я замерла в растерянности и вдруг почувствовала, что ощущаю его как раньше, будто мы связаны друг с другом в единое целое. Всхлипнув, я, практически не отдавая себе отчета в том, что делаю, прижалась к любимому всем телом, стискивая его руками так, будто кто-то пытался вырвать его из моих объятий, и беспорядочно гладя ими по спине. Меня начала бить крупная дрожь, Тэль что-то говорил, но я не слышала, что именно, захлебываясь ощущением вернувшейся близости.

А потом он меня поцеловал. Горячо, страстно, как не делал никогда до этого. Так что тело плавилось, становясь похожим на воск, из которого можно вылепить все что угодно, а разум гас, уступая место инстинктам. Поцелуй длился и длился, сводя с ума, и я буквально растворялась в нем, когда сознание молнией прорезал страх.

— Тебе же нельзя! — опомнилась я, шарахнувшись от него.

Эльф позволил немного отстраниться, но не отпустил, удерживая не только руками, но и взглядом глаз с потемневшей почти до ультрамарина радужкой.

— Я люблю тебя, — произнесли мы одновременно и заулыбались.

— Поговорим? — предложил Тэль.

— Давай. Только сейчас мастер придет, у меня же здесь эльфийский должен быть.

— Сегодня не будет, — покачал головой жених. — Ты ужинала?

— Да, только что. Извини, я же не знала, что ты придешь. Тэль, со мной какой-то кошмар все это время творился, я даже не знаю, как это описать. Как будто мы стали совсем-совсем чужими, и только притворяемся, что вместе. Мне от этого было плохо и больно, а притворяться еще и противно, но я не знала, что с этим делать.

— А сейчас?

— Сейчас все как раньше. Это так хорошо, что я даже словами передать не могу! Что же со мной такое было?

— Есть у меня одно подозрение, — задумчиво произнес эльф. — Давай ты сначала успокоишься, а потом, когда я скажу, прислушаешься к своим ощущениям. Хорошо?

— Да, конечно. Мне, наверное, стоит помедитировать немного тогда, а ты поесть успеешь.

Тэль согласно кивнул и вышел, оставив меня одну. Я уселась в кресло ученика и, сосредоточившись на дыхании, постаралась унять бурю эмоций, разразившуюся внутри. Справиться с радостью оказалось не в пример легче, чем с тем ядовитым клубком, что терзал меня последние две декады. Когда жених вернулся, поужинав, я уже обрела душевное равновесие и готова была следовать его указаниям.

— Хорошо, теперь закрой глаза, прислушайся к себе и постарайся максимально точно описать словами то, что почувствуешь, — велел Тэль.

Поначалу ничего не происходило, и лишь тихая радость от того, что у нас с ним снова все хорошо, продолжала заполнять меня. Потом я почувствовала что-то странное. Оно было плохим, каким-то грязным, мерзким. Я пыталась описать, что чувствую, слыша, как сбивается дыхание, речь становится нервной, отрывистой, и вдруг все пропало еще более неожиданно, чем появилось, оставив лишь неприятный шлейф, как будто разводы от грязной тряпки на чистом белом полу.

— Все, уже все, — эльф потянул меня за руку, поднимая из кресла, опустился в него сам, а меня посадил на колени и обнял. — Прости, но мне нужна была яркая контрастная эмоция, чтобы быть уверенным в результате.

— И что это было?

— Омерзение.

— Да, похоже, — согласилась я. — Но как ты заставил меня его испытать?

— Я не заставлял тебя. Просто спровоцировал у себя, а ты почувствовала ее через меня.

— Это потому, что ты эмпат?

— Возможно, это сказывается на силе твоего восприятия, но дело не во мне. У тебя тоже просыпается эмпатия.

Я недоверчиво посмотрела на Тэля.

— А при чем тут эмпатия и то, что мне казалось, будто мы теперь чужие друг другу?

— Дело в том, что между нами с самого начала установилась сильная эмоциональная связь, я бы даже сказал — эмоциональная близость, по которой я, видимо, и выбрался из ловушки собственного сознания, реализованной магической реальностью. Именно из-за этого в начале я боялся тебя потерять.

— А теперь не боишься?

— Боюсь, — признался эльф, — но не из-за этого. Мне больше не грозит сумасшествие, но с тобой я обрел ту гармонию, которую не чувствовал ни с кем другим. Ту, которую мы потеряли из-за меня перед праздником сердца зимы.

— Все-таки из-за тебя?

— Да. Но я не думал, что так получится, не представлял, что сделаю тебе настолько больно. Я ведь тоже когда-то в молодости проходил через все это, и теперь понимаю, как тебе сейчас непросто. Когда в парке я увидел Анли, это всколыхнуло давно забытые боль и надежду, но я не мог позволить себе погрузиться в них, ведь мы должны были продолжать участвовать в мероприятиях. Пришлось загнать их глубоко внутрь, подавляя отстраненностью. Поскольку внешне я продолжал вести себя как обычно, а ощущать меня ты стала иначе, то почувствовала диссонанс, который вызвал беспокойство.

— Да, ты что-то о нем уже говорил, — припомнила я.