Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

бы это сказать … Наша таверна оказывает услуги тем, кто имеет средний достаток. В основном, студентам. А у студентов сейчас каникулы. Большой прибыли летом мне не светит. С другой стороны, после того, как ты взяла таверну под охрану, наши дела хорошо пошли в гору. У меня появились свободные деньги. Вот я и подумал, пока не сезон, сделаю-ка я в таверне хороший ремонт! Заодно и пристроечку! А то, бывает, посетители есть, а свободных столиков нет! Так что, извини Васька, но в этом году таверна на лето закрывается. На ремонт. Ты только не обижайся. Если надо, я тебе в другой приличной таверне место подыщу! А?

- Не надо, – буркнула я, – Я лучше к себе на родину поеду. Если я здесь летом не нужна. Чего мне тогда, спрашивается, штаны просиживать?

- Поезжай, Васенька, поезжай, – обрадовался Толстый Хиль, – А если ты об оплате сомневаешься, то зря! Оплату я тебе буду начислять, как будто ты работаешь! Вот, приедешь осенью, и всё получишь сполна!

- А я и не сомневаюсь, – махнула я рукой, – Просто не было у меня, до сегодняшнего дня, в планах, домой возвращаться.

Сказала «домой», и вздохнула. Где он, мой дом? Что с ним?

Жили мы вместе с бабушкой чуть ли не в лесной избушке. Далеко на отшибе от города. И соседей у нас не было. И гостей никогда не было, ни одного. Бабушка занималась травничеством, лечила больных природными дарами. Но ни одного больного не было в нашем доме. Бабушка сама ходила в город к больным. И меня с собой брала. Даже, когда я была совсем маленькой. Потому что оставить меня было не с кем.

Бывало, счастливо исцелённые, спрашивали, как найти нас, чтобы отблагодарить или обратиться за помощью в другой раз, если потребуется. Бабушка всегда вежливо объясняла, что найти нас нелегко, лучше мы сами к вам будем заглядывать. И отклоняла все попытки сближения. Когда я начала соображать, я спрашивала, почему. А бабушка объясняла, что у нас сушится разная травка, бывает и ядовитая, к которой надо с особой осторожностью относиться, вроде корней аконита. Поговаривают, именно соком аконита был отравлен великий полководец древности Тамерлан. Несколько капель брызнули ему в тюбетейку. И, когда в жаркий день, Тамерлан вспотел, яд проник в его поры кожи.

- Разве можно обычного человека пускать сюда? – спрашивала бабушка, – Потрогает человек такой корешок, просто из любопытства, да и умрёт! Разве ж можно?

Детство доверчиво. Я не задумывалась над словами бабушки, я просто ей верила. К тому же, объяснения выглядели вполне убедительно.

В город ходили часто. И чуть не каждый раз, проходя мимо трактира «Лазурный Дракон», бабушка повторяла:

- Однажды я не приду домой. Ты подождёшь меня два дня. И, если не дождёшься …

- Тогда я должна прийти в этот трактир и сказать трактирщику Таласу, что пришёл срок ему исполнить клятву! – быстро заканчивала я слова, которые хорошо запомнила, но никогда не вдумывалась в их смысл.

- Да, – кивала головой бабушка, – Именно так. Именно так.

Жили мы не богато, но и не бедно. В нашем захолустье, где днём с огнём не сыскать ни мага-лекаря, ни хорошего врача, бабушка была известной и востребованной травницей. Но бабушка к богатству не стремилась, даже не знаю почему. Когда в доме кончался запас продуктов, она шла в город. Когда продукты в доме были, она предпочитала ходить в лес. За травами. И меня, конечно, брала с собой. А я всегда брала в лес котёнка. В город бабушка запрещала его брать. Шутя отговаривалась тем, что должен же кто-то на хозяйстве оставаться, да дом охранять? А в лес Горюн всегда с нами ходил. Бабушка шла по лесу и показывала мне разные цветы и травы, рассказывая про них кучу интересных историй. Эти истории мне заменяли сказки, и не раз перед сном я просила бабушку, к примеру, рассказать мне ещё раз, как правильно готовить настойку из ландыша, как другие дети просят рассказать про принцессу и рыцаря. Бабушка садилась рядом с кроваткой, гладила меня по голове и начинала:

- Вовсе не ядовитая змея, капающая яд в чашу, а именно ландыш, издавна считается символом медицины. И не случайно его второе название – «Слёзы божьей матери». По легенде, слёзы богородицы, которые она пролила, когда плакала по сыну, превратились в прекрасные цветы ландыша. Ландыш помогает, прежде всего, при сердечных заболеваниях. Но обращаться с цветками нужно крайне осторожно! Ландыш ядовит! Не менее ядовит, чем та самая змея, которая в чашу своим ядом капает. Заготавливают его в период цветения, с конца мая по начало июня, срезают на высоте три-пять сантиметров от земли. И в тот же день сушат …

Под эти рассказы я и засыпала.

Читать я начала с четырёх лет. В пять уже уверенно писала буквы и даже складывала их в слова. Всё казалось лёгким и безоблачным, как и должно казаться пятилетнему ребёнку. Как вдруг однажды бабушка не вернулась из леса. Да, иногда она уходила в лес одна, без меня. Точнее, не одна, а с котёнком. А я «занималась хозяйством». Таскала воду из колодца маленьким ведром, топила печь, варила кашу, ухаживала за небольшим огородиком … Ой, да любая крестьянская девочка в пять лет знает, что такое «заниматься хозяйством»! В таких случаях бабушка каждый раз возвращалась с мясом. То, с зайчатиной, то с мясом барсука, то ещё с мясом какого-нибудь козлёнка. И всегда мясо было уже разделанным. Никогда со шкурой.

А на этот раз из лесу прибежал один котёнок. Прыгнул ко мне на колени и горестно уткнулся мордочкой мне в живот. И мне впервые стало страшно.

Два дня я честно просидела в домике одна. Ожидала, когда вернётся бабушка. А потом, вся зарёванная, поплелась в таверну «Лазурный Дракон».

Я тащилась в Заболотье в почтовом дилижансе и вспоминала, вспоминала …

Как вышел ко мне хозяин таверны, в котором я сразу узнала оборотня, и взглянул на меня свирепо, словно волк на зайчонка. А, когда я произнесла заветные слова, расплылся в злорадном оскале:

- Сдохла, значит, старая карга? – ухмыльнулся он, – Туда ей и дорога! А ты, маленькая паршивка, проваливай …

- Талас! – прозвучало предостерегающе.

На пороге таверны стояла жена трактирщика, Верья, тоже оборотень, и укоризнено смотрела на мужа.

- А ты, паршивка, иди воды натаскай, да полы на кухне отмой,