Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

она не стала легче. Всё, что раньше я делала за день, теперь от меня требовали сделать за шесть часов. И лупили чем попало, по чём попало, если я не успевала. Но, моя жизнь стала гораздо насыщеннее. У меня появилось время. Своё время. Не украденная минутка, за которую я могла получить тумака или вообще огрести по шее, а своё, личное время. И в первые дни я встала в тупик, куда его девать? С одной стороны, чтобы добежать до своей хижины и обратно, времени было мало. Во всяком случае, для девятилетней девочки. С другой стороны, оставаться в трактире и бездельничать мне совершенно не хотелось. И я принялась шляться по городу. Иногда с котёнком, иногда одна. Ходила по самым широким и самым узким, самым кривым улочкам, смотрела и запоминала. Ходила на речку, где смотрела, как мужики ловят рыбу, а бабы стирают бельё. Ходила на улицу горшечников и наблюдала, как гончары делают горшки, и как их потом обжигают. Ходила на улицу медников и смотрела, как прямо на глазах, под умелыми ударами молоточка мастера, из плоского листа олова получается оловянная тарелка. Ходила в аптеки и принюхивалась к висящим там пучкам трав и всяких снадобий и растираний, расфасованных в аккуратные баночки. Ходила на улицу швей и смотрела, через широкие окна, как из клочков материи получаются шикарные платья. Сказать проще, я смотрела, что такое жизнь.

Встречали меня по разному. Кто-то гнал взашей, подозревая, что я малолетняя воровка, кто-то наоборот, угощал кусочком пряника и, широко улыбаясь, рассказывал о тайнах и хитростях своей профессии. Те же девушки-швеи, хихикая, предложили мне попробовать свои силы в их швейном искусстве. И выделили целую кучу ненужных обрезков ткани. Я понимаю, у них ежедневная нудная, однообразная работа, любому развлечению рада будешь. Тем более, когда я приходила с котёнком, который смешно гонялся за катушкой ниток. Девушки веселились и их веселье переносилось на меня. К моей пользе. Я сшила себе из выделенных обрезков новое платье. Потому что из старого я давно уже выросла, и оно мне было ужасно мало. Платье вышло пёстрое, как у цыганки, зато по-размеру. Только потом, несколько лет спустя, я догадалась, что это не я сшила платье. Это те девушки, которые швеи, вроде бы, показывая мне, как правильно делать швы, на самом деле сделали за меня всю работу. Заодно и меня научили иголку в руках держать. Правда, у меня от этого так болели пальцы, что я твёрдо решила, что швеёй я никогда в жизни не стану. Ни за что! Тем не менее, мы со швеями подружились, и я не раз пользовалась впоследствии их добротой. И не раз, вот так же, из ненужных обрывков, мне шили одежду.

Заходила я и на базар. Ходила возле прилавков со сладостями и давилась слюной. Тратить деньги на сладости мне казалось беспросветной глупостью. Я уже хорошо знала, как нелегко даётся каждая медяшка. Но, я же была маленькой! Мне так хотелось конфетку! Опять же, и на рынке люди разные. Совсем не глупые, жирные, богатые гуси, как рассказывали мне в шайке, которых не грех и пощипать. Всякие. Жадные и щедрые, весёлые и хмурые, молодые и старые, хитрые и простодушные, наблюдательные и ротозеи. Есть такие, которые не уступят ни полушки, как ни уговаривай, есть такие, которые готовы сбросить хоть пятак, лишь бы быстрей расторговаться. С некоторых пор наблюдение за людьми на рынке стало моим любимым развлечением, несмотря на молодость лет. Было очень любопытно загадывать, как отреагирует тот или иной продавец на ту или иную ситуацию. Даст, к примеру, тётка Халила кусок мёда в сотах побирушке или прогонит прочь? Скинет дядька Пелест цену на крыжовник, как просит покупательница, или откажет? И всё чаще и чаще я стала угадывать верно. Только мешали слюнки, от вида лотков со сладостями.

Иногда на прогулках по рынку мне становилось не по себе. Словно пушистым пером проводили по спине. Одновременно щекотно и неуютно. Однажды, в один из таких моментов, я резко оглянулась. За мной очень внимательно наблюдал дядька Тыртыш. Я не выдержала и пошла прямо к нему. Начальник отряда стражи был очень серьёзен.

- Я хочу знать, почему я часто вижу тебя здесь! – заявил Тыртыш, пристально меня рассматривая из под нахмуренных бровей.

- Мне интересно! – пылко воскликнула я, – Здесь все такие … интересные! Вот, тётка Ганья угостила меня пирожком, а тётка Фикра кричала, что я отпугиваю покупателей. Дядька Сей всегда даст мальчишкам-побирушкам кусок ковриги, и при этом всегда-всегда добавляет: «На всех! Поделите честно!», а тётка Бунга уже два месяца никому ничего не даёт. И раньше не давала. А вон тот парень, в иноземном кафтане, со странной причёской и серьгой в ухе, уже четвёртый день ходит на рынок и ничего не покупает. А он не побирушка! И одет хорошо. И ещё, он постоянно прячется за старыми бочками. Спрячется, и смотрит, смотрит … Словно выискивает, кого бы ему … ой!

- Лю-бо-пыт-но! – чуть не по слогам произнёс дядька Тыртыш, – А кто ещё тебе показался подозрительным?

- Не скажу! – надула я губы, – Мы так не договаривались!

- Я не спрашиваю тебя про твоих бывших друзей, про которых ты ещё думаешь, что это друзья, – терпеливо пояснил начальник стражников, – Я спрашиваю про других людей, которые тебе кажутся странными. Не вписываются в обычную жизнь рынка. Считай, что это проверка твоей внимательности. Ну?

- Вон тот, – кивнула я, – мужик без бороды, но с густыми усами, заросший щетиной. В зеленоватой шапочке, похожей на шапочку лесничего. Он похож на покупателя, и даже иногда делает покупки, но … не так, как это делают остальные. Он не выбирает товар, не торгуется. Такое впечатление, что ему всё равно, что покупать. Но, тогда он должен купить всё, что нужно, и уйти. А он бродит по рынку и бродит. И глядит не на товар, а больше, по сторонам. Словно выискивает знакомого.

- Ишь, ты, востроглазая! – удивился Тыртыш и вздохнул, – Тот молодой парень, который среди бочек прячется, он недавно женился на одной из юных торговок. Да, вот беда, очень ревнивым оказался. Вот и следит за своей молодой женой, не кокетничает ли она с кем на рынке. Это ерунда, через пару недель перебесится, успокоится. А вот второй, который в шапочке лесничего … За ним я и слежу!

Только теперь я обратила внимание,