Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Затем я бережно поместил «Страж Порогов» во внутренний карман куртки, прямо у сердца. Артефакт отозвался едва слышным низкочастотным гулом, и по телу разлилось странное ощущение спокойной уверенности. Ментальная защита была активирована.

С этими двумя артефактами я чувствовал себя куда увереннее. Амулет скрывал от большинства низкоуровневых тварей, а «Страж» оберегал разум от псионического воздействия, которое исходило от Зрелой Древесины. Я встал, отряхнулся и, проверив крепление топора на поясе, снова двинулся в путь.

Лес менялся. Чем дальше я углублялся, тем более жутким и враждебным он становился. Вскоре мне стали попадаться уже знакомые монстры. Лесная Поросль копошилась у корней деревьев — ее корявые гуманоидные фигурки из корней и гниющей листвы бесцельно бродили туда-сюда. Я замирал, давая им пройти, и амулет работал: горящие глазки-бусинки скользили по мне, не видя. Лиановые Скользни, бледно-зеленые и отвратительно влажные, извивались в траве, но тоже не проявляли интереса.

Но вскоре стали появляться и другие твари. Я увидел огромного оленя, чье тело было покрыто древесными наростами, а из пустых глазниц струилось ядовито-зеленое свечение. «Зараженный олень. Уровень опасности: Средний», — подсказала Система. Позже мелькнула тень чего-то пернатого и стремительного, с клювом, похожим на острый шип.

Я старался избегать подобных встреч. Амулет защищал от простой Поросли, но против сильных монстров и зверей он был бесполезен: те полагались не только на зрение, но и на слух, и на обоняние. Риск был недопустим. Я двигался еще осторожнее, используя каждую неровность рельефа, каждое укрытие.

Небо между кронами великанов стремительно темнело. К вечеру я изрядно вымотался. Адреналин от первых часов похода иссяк, и я почувствовал, как ноют мышцы, а в животе заныло от голода. Осматривать незнакомые грибы и ягоды, росшие кое-где, я не решался. Умереть от яда в этом гиблом месте было бы верхом идиотизма. Придется терпеть.

Мне нужно было найти безопасное место для ночлега. Бредя почти на ощупь в сгущающихся сумерках, я услышал знакомое журчание. Вскоре вышел к небольшой, но быстрой речушке. Вода была темной, но прозрачной. Пройдя немного вверх по течению, отыскал место, где она струилась по каменистому ложу. Пригнувшись, зачерпнул ладонями. Вода оказалась ледяной и удивительно вкусной, без посторонних привкусов. Напившись вдоволь, я почувствовал, как силы понемногу возвращаются.

Но спать на земле было смерти подобно. Осмотревшись, я выбрал дерево — не исполина, а одно из тех, что поменьше, но все равно достаточно высокое и мощное. Его ветви начинались метрах в пяти от земли. Взобраться на него стоило некоторых усилий, но я справился. Найдя развилку, где две толстые ветви расходились в стороны, я снял пояс, чтобы привязать себя к стволу, и устроился поудобнее, положив топор рядом. Было жестко и некомфортно, но это давало хоть какой-то шанс не быть съеденным за ночь.

Усталость взяла свое, и я провалился в тяжелый, прерывистый сон.

Я проснулся от звуков. Резких, скрежещущих, полных ярости.

Ночь была кромешной, под пологом леса не было видно ни луны, ни звезд. Лишь тусклое, ядовито-зеленое свечение пробивалось снизу сквозь листву. Я замер, стараясь не дышать, и медленно-медленно приподнялся, выглядывая вниз.

Прямо под моим деревом разворачивалась сцена кошмарной охоты. Два существа, которых я раньше не видел, сошлись в схватке. Одно напоминало гигантского кабана, но его шкура была покрыта не щетиной, а чешуйчатыми пластинами, а из пасти торчали не клыки, а нечто вроде кривых, острых корней. Второе… было еще страшнее. Оно походило на огромного паука размером с медведя, но его брюшко было не круглым, а вытянутым, как у осы, и заканчивалось жалом, с которого капала черная, дымящаяся жидкость. Его восемь глаз горели тем же зловещим зеленым светом.

Кабан-мутант рванул вперед, пытаясь поддеть паука своими корневидными клыками. Но тварь оказалась невероятно быстра. Она отпрыгнула в сторону, и ее жало, словно молния, метнулось вбок, вонзившись в кабана. Тот взревел от боли, и воздух наполнился смрадом горелой плоти и серы. Однако рана лишь сильнее разъярила зверя. Он вновь бросился в атаку.

Я сидел, прикованный к своему наблюдательному пункту, и чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Это зрелище было одновременно отвратительным и завораживающим — яркая и жестокая иллюстрация жизни в этом аду. И все это происходило прямо подо мной. Если один из них заметит меня… Если паук решит вскарабкаться на дерево…

Медленно, сантиметр за сантиметром, я потянулся к топору. Пальцы сомкнулись на шершавой деревянной рукояти. И в этот миг «Страж Порогов» у сердца дрогнул, послав по телу легкую вибрацию — словно предупреждая об опасности. Я застыл, не смея пошевелиться, и лишь смотрел вниз, понимая: ночная передышка закончилась. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что победитель, насытившись, уйдет прочь и не обратит внимания на дрожащую букашку на дереве.

Глава 3

Я замер, вцепившись в шершавую кору, не в силах оторвать взгляд от леденящего душу спектакля, разворачивавшегося внизу. Адреналин сдавил горло, заставив сердце выбивать дробь, которая оглушительно стучала в висках. Каждый мускул был напряжен до предела, каждая клетка кричала об опасности. Я был пленником на своем дереве, зрителем на кровавой арене, где разыгрывался акт древней и безжалостной драмы выживания.

Кабан-мутант, несмотря на ужасную рану, сочившуюся черной дымящейся жижей, был все еще полон ярости. Он вновь бросился вперед, пытаясь поймать паука на свои корневидные клыки. Но тварь оказалась быстра и хитра. Она не просто уворачивалась, а двигалась с пугающей, почти инопланетной грацией, ее брюшко-жало извивалось словно плеть. Еще один молниеносный выпад — и жало вонзилось в шею противника. Раздался звук, похожий на хруст ломаемых сучьев, смешанный с предсмертным хрипом. Кабан затрепетал в агонии, его ноги подкосились, и он рухнул на землю, испустив последний, пузырящийся вздох.

Победа осталась за пауком. Но и он получил свое: одна из лап была неестественно вывернута, а из-под хитинового панциря сочилась едкая черная жидкость. Чудовище замерло над тушей, его восемь зеленых глаз мерцали в темноте, оценивая добычу. Затем начался отвратительный, методичный процесс. Брюшко задвигалось, изливая густую, липкую паутину. Он спеленывал кабана в прочный шелковистый саван. Зрелище было одновременно отталкивающим и завораживающим — древний ритуал, не оставляющий сомнений в том, кто здесь главный хищник.

Я затаил дыхание, мысленно умоляя его убраться подальше с добычей. «Вот сейчас… Сейчас он возьмет кокон и утащит в нору», — безнадежно надеялся я, чувствуя, как пот стекает по спине. Но мои надежды рухнули. Закончив