Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Я быстро пошёл вдоль берега, к толпе, обходя причалы и кусты. Нож за поясом покалывал бок при каждом шаге.

Голоса становились чётче с каждым шагом.

Я услышал крик — громкий, гневный:

— … сорок серебром! За один проход⁈ Да твой Касьян Авинов совсем взбесился! Это грабёж! Мой товар сгниёт здесь!

Я замер за кустом, прислушиваясь.

Другой голос — спокойный, бесстрастный:

— Таков указ приказчика Авинова. Перекат Чёртов — собственность Авиновых. Проход платный. Сорок серебром за ладью с грузом. Не нравится — ждите.

Сорок серебром.

Слова ударили меня, как молния.

«Сорок серебром… это вдвое больше моего долга. За один проход!»

Я выглянул из-за куста и увидел их.

Толпа стояла на косе у причала. Купцы в добротных кафтанах. Артельщики в грубых рубахах. Человек в чёрном с посохом — явно чиновник, «мытник Авиновых».

И бородатый купец в красном кафтане, который размахивал руками и орал на мытника.

Я посмотрел на ладью, застрявшую на якоре.

Потом обратно на толпу.

«Касьян держит здесь золотую жилу. Он контролирует проход. Берёт сорок серебром за ладью. Монополия».

И в моей голове щёлкнуло.

«А что, если… что, если предложить меньше? Скажем… двадцать?»

Идея была безумной. Рискованной. Но единственной.

«Я прошёл этот Перекат ночью. В дырявой лодке. И выжил. Я знаю этот Перекат».

«Двадцать серебром. Ровно столько, сколько нужно для долга».

Я вышел из-за куста и начал идти к толпе.

Прямо. Уверенно. Как будто знал, что делаю.

Глава 5

Я вышел из-за кустов и начал идти к толпе — медленно, спокойно, как будто точно знал, что делаю.

Голоса становились чётче с каждым шагом.

— … третий день тут торчим! — орал кто-то молодой, с артельным акцентом. — Лоцманский ботник струя унесла! На ладье в разведку не полезут — товар затопит, если сядет!

— Таков указ Авиновых, — отвечал мытник. — Или плати, или жди.

— Ждать⁈ До когда⁈ Пока товар сгниёт⁈

Я подошёл ближе и остановился на краю толпы, изучая ситуацию.

Купец в красном кафтане стоял с руками на бёдрах, глядя на застрявшую ладью с выражением отчаяния. Рядом с ним — мужик лет пятидесяти, коренастый, с седой бородой и глазами моряка. Кормчий. Тот, кто отвечает за управление судном.

Артельщики толпились вокруг — человек шесть, грязные, уставшие, явно те, кто пытался столкнуть ладью с мели.

Мытник стоял чуть в стороне, опираясь на посох, с надменным видом чиновника, который знает, что закон на его стороне.

А дальше, на воде, покачивалась ладья. Большая, тяжёлая, с высокими бортами. Она сидела на мели носом, накренившись набок. Груз был виден сквозь щели палубы — тюки ткани, бочки, ящики.

Я прислушался к разговору, стараясь не привлекать внимания.

— Там под елью, у берега — «масло», — сказал я вслух, достаточно громко, чтобы все услышали.

Головы повернулись в мою сторону.

Кормчий прищурился, оглядывая меня с ног до головы — подростка в грубой рубахе, босого, с ножом за поясом.

— Парень, — сказал он медленно, с недоверием. — Ты откуда знаешь? Там камень — «зубец» Чёртов. Любой лоцман скажет.

Я ответил не сразу. Просто подошёл к воде, присел на корточки и зачерпнул горсть щепок, плавающих у берега. Бросил их в воду, чуть выше по течению.

Щепки поплыли. Не прямо вниз, а по диагонали — к левому берегу, к месту, где росла старая ель с наклонённым стволом.

Я показал на них.

— Видите? Колея тянет к ели, не к мысу. «Зубец» можно обойти слева. Глубина там есть.

Кормчий встал рядом со мной, глядя на щепки. Его глаза сузились — не в недоверии, а в концентрации. Он изучал воду, как я изучал бы эхолот.

— Мальчик, — сказал он тише, обращаясь теперь ко мне. — Ты воду читаешь?

Я кивнул.

— Читаю.

Купец подошёл ближе, скрестив руки на груди.

— И что ты предлагаешь, малец?

Я встал, отряхнул руки от щепок и посмотрел ему в глаза.

— Я могу провести вашу ладью. Сегодня. До заката.

Купец фыркнул.

— Ты⁈ Касьян берёт сорок серебром! А ты сколько хочешь?

— Двадцать серебром, — ответил я спокойно. — Оплата после прохода. Если ладья цела.

Купец покачал головой.

— Ты утопишь мою ладью! Риск слишком большой! У меня там товар на две сотни серебром!

Я не стал спорить. Просто повернулся к кормчему.

— Я не поведу ладью сам, — сказал я. — Я размечу колею. Я пройду на своей лодке впереди. Поставлю буи. Вы пойдёте следом на вашей шлюпке и сами проверите промеры вашим лотом. Пока ладья на якоре — риска нет.

Кормчий смотрел на меня долгим взглядом. Потом повернулся к купцу.

— Хозяин, своя шлюпка у нас есть. Лоцманскую унесло струёй. Пацан воду читает. Мы проверим сперва на шлюпке. Если он врёт — мы ничего не теряем.

Купец задумался, глядя на солнце, которое уже поднялось высоко над деревьями.

— Хорошо, парень, — сказал он наконец. — Двадцать — после прохода. Но я не буду ждать весь день. Я даю тебе… — Он посмотрел на солнце ещё раз. — Я даю тебе срок до полудня! Если к полудню твои буи не будут стоять и кормчий не скажет «да» — я плачу Авинову его сорок!

Полдень. Я быстро прикинул: сейчас утро, около восьми или девяти. До полудня оставалось три, может, четыре часа.

Три часа на то, чтобы сделать инструменты, разметить колею, поставить буи и получить одобрение кормчего.

Мало. Очень мало.

Но другого шанса не будет.

— Идёт, — сказал я и протянул руку купцу.

Он пожал её — крепко, по-купечески.

— Смотри, парень. Если утопишь мою ладью, будешь мне должен пятьсот серебром. Товар — двести, ладья — триста. А если проведёшь — получишь свои двадцать. Честно?

— Честно.

Купец кивнул и отпустил мою руку.

— Тогда за дело. Время идёт.

Я развернулся и побежал обратно по берегу, к своему причалу.

«Контракт заключён. Двадцать серебром. До полудня — разметка и допуск от кормчего. Потом проводка. Если всё чисто — деньги к третьему часу. Успеваю принести Касьяну до заката».

Но сначала мне нужны были инструменты.

Шест. Буи. Линь.

У меня был только нож.

И три часа.

Я добежал до своего причала, тяжело дыша, и остановился, оглядывая «Стерлядку».

Лодка была цела.