Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Вряд ли на этом закончится, — покачал головой Риш, беря следующую газету. — Вотые этого не забудут.

«Дана Лиркаа Шхаелый — пленница правящей семьи!»

— О, — удивился Риш. — А это кто… Ах, «Птичий вестник», ну разумеется!

Он пробежался глазами по статье, в которой Резай Лиший с жаром описывал двуличность и стремление к власти и богатству со стороны правящей семьи и подтявкивающих им консеров. С особым сочувствием описывалась судьба несчастной, но сильной и целеустремлённой даны, которая, оказавшись потомком очень древней семьи и наследницей несметных благ, добилась высокого положения для Шхаелых в далёком Хоёторе и тут же стала лакомой целью для правящей семьи.

— Нет, вы послушайте, какой подлец! — Риш прицокнул от восторга и зачитал: — «Для мужчины, погрязшего в распутстве и жажде наживы, такая невеста, как дана Лиркаа, лакомый кусок». Какая нажива? Вот стараешься для страны, а тебя потом в стяжательстве обвиняют!

— Изъять тираж? — Саврий, сидевший в кресле у окна, оторвал взгляд от кипы писем и вопросительно посмотрел на хайнеса.

— Ни в коем случае! — воспротивился хайнес. — В нашей ситуации чем больше мнений, тем лучше. Главное, чтобы какое-то одно не задавило все остальные.

Круг консеров прошёл неделю назад, и с того момента Жаанидый бурлил, как оставленный без присмотра котёл, и во все стороны расползалась нескончаемая каша слухов, мнений и домыслов. Всё же произошло невообразимое: круг консеров одобрил слияние правящей семьи и каких-то там Шхаелых.

Точнее, каких-то очень уж загадочных Шхаелых.

О них и раньше поговаривали в связи со случаями просто вопиющими. Сейчас вспомнили и те давние слухи о том, что дана Лиркаа пожирает чужие сердца и отличается невероятным хладнокровием и жестокостью. Одноклассники даны по школе магии припомнили, что безымянная Лирка была очень немногословна и почти ни с кем не дружила, пока из Санариша не перевелась госпожа Майяри и её друзья. Кое-кто задумался о связи даны с семьёй Вотых и домыслил сравнение с господином Шерехом: поплыли предположения, что госпожа Лирка сама бастард знатного рода, но в отличие от старого консера не желает иметь ничего общего со своей кровной семьёй. Припомнили и сына, рождённого от хайнеса: ну разве смогла бы девушка простого происхождения привлечь внимание тогда ещё наследника престола? Нет, непроста дана, ой как непроста…

Слухи множились и расползались, приобретая порой воистину странную форму и обрастая невероятным количеством домыслов. Предположение, что дана могущественный маг, практикующий запрещённые техники, было ещё не самым странным. На общем фоне утверждение, что она околдовала хайнеса и приворожила его магией, было даже правдоподобным.

То, что сами Шхаелые избегали общественного внимания и сурово молчали, если писаки всё-таки добирались до них, только подливало масла в огонь. Мрачного хавария тут же окрестили потомком какого-то полузабытого военного рода, когда-то гремевшего на всю северную Салею. Его суровая невозмутимость и тяжёлый взгляд прямо-таки кричали о его достойном происхождении. Некто очень способный умудрился докопаться и преступного прошлого вилария — господин Мариш в ответ на претензии сухо заявил, что от болтунов уже избавились. Тут Риш было заволновался, но народный восторг превознёс вилария, как борца за новую власть в период, когда в Салее правил Сумасшедший хайнес. Были и статейки, что, мол, Хабдир Шхаелый преступник, по которому плачет виселица. Но интерес они вызывали только у той части высокородного общества, которая не хотела возвышения непонятно откуда появившихся выскочек. Народное мнение оказалось сильнее. Дня три назад газеты кричали, что часть высокородных семей называют преступниками тех, кто пытался хоть что-то изменить, пока они раболепно прислуживали сумасшедшему и расшатывали Салею.

И Риш не мог сказать, что он не имел никакого отношения к взорвавшим Жаанидый слухам. Просто он не планировал обрушивать их на столицу так стремительно. В планах, которые он строил до побега Лирки на границу, всё должно было развиваться постепенно, в течение пяти лет: именно такой срок он поставил себе, чтобы утянуть Лирку на место своей жены. И не был готов к тому, что справится так быстро. Так что колесо пришлось раскрутить, чтобы оно завертелось быстрее и к моменту схода круга консеров о семье Шхаелых уже сформировалось нужное Ришу мнение.

Круг воспринял стремление хайнеса слиться со Шхаелыми, мягко говоря, в штыки. Какие-то безродные лишь недавно получившие имя претендуют на то, чтобы быть равными семье Ийехаидый? Слухи о родстве её членов с древними фамилиями не могли поколебать консеров. В отличие от простого народа, эти влиятельные лица не видели ничего достойного в потомках давно исчезнувших семейств. Для них значение имели реальная сила и влияние, а не отголоски прошлого.

И эту зреющую силу и зарождающееся влияние удалось продемонстрировать.

В полутёмном зале приглушённо гудели голоса и царила напряжённая, несколько раздражённая атмосфера. Это же раздражение отражалось и на некоторых лицах. Собравшиеся консеры были несколько возмущены причиной созыва, откровенно идиотской. Кое-кто даже успел окрестить её самодурством влюблённого хайнеса и язвительно посмеяться. Естественно, в очень узком кругу. Правда, узость этого круга не смогла сохранить ехидный смех в тайне, и Риш теперь очень приязненно улыбался некоторым желчным лицам.

Собрания круга традиционно проходили в помещении без окон. Пожелай их кто-то поджечь, то даже спастись было бы затруднительно: выход один.

Зал бурлил. Всем известная цель собрания была высказана.

Первым слово взял консер Ахишый, сухой, уже весьма возрастной оборотень.

— Мы понимаем желание правящей семьи стать больше, — весьма деликатно начал он, — но всё же считаем, что у Шхаелых слишком мало заслуг, чтобы претендовать на слияние с правящей семьёй. И, боюсь, это породит в обществе зависть. Среди нас немало семей, чья родословная насчитывает множество поколений и чьё прошлое украшено множеством заслуг. Они могут посчитать подобное решение несправедливым. Вы сами знаете, с какой болезненностью в нашей среде относятся к… выдаче наград не по заслугам.

— Но было бы неправильно награждать семьи за заслуги их предков.

Пронзительный взгляд консера Ахишыя тут же переместился на консера Хеша Вотого. Тот сидел в своей нише, а за его спиной из полумрака наблюдал за залом старый консер Шерех. Появление последнего вызвало среди собравшихся взволнованные шепотки. Старый консер последний раз посещал круг ещё в те времена, когда сам стоял во главе семьи. Уступив титул сыну, он более не приходил сюда. Так что его появление вызвало закономерную напряжённость.

И вот сейчас старый консер поднялся на ноги и вышел из-за спины своего сына.

— Давненько