Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

соседей. Так же вы стяжаете лояльность Западных Земель. Джоана Ланнистер сдастся, и поможет вам. Так же верните Новый Дар Северу, и стяжаете и их лояльность. Мои войска и войска Маллистеров помогут вам в этом. Вы должны будете уничтожить флот, а дальше мы уже сами.

Да Эйвор хотел использовать драконов. Но очень ограничено.

А девочки еще понимали – да у них есть драконы, но вот союзников и двора нет, они могут рассчитывать на Эйвора.

- Ваш отец погиб, чтобы убрать Вхагар. Не для того, чтобы вы через неделю нашли себе новую Вхагар в лице Железного Трона.

Потом Эйвор вспомнил что нужно еще письмо отдать, так что он перестал быть политическим мудаком, строящий планы.

***

Девочки стали читать письмо Деймонда:

«Бейле, Рейне... и Крапиве.

Если вы читаете это письмо, значит, Караксес не принес меня обратно.

Не плачьте слишком долго. Я прожил так, как хотел. Немногие могут сказать о себе подобное.

Бейла.

Ты всегда первой лезла в драку. Даже когда была ростом мне по пояс. Я часто сердился на тебя, но теперь понимаю — ты слишком похожа на меня. Постарайся хотя бы иногда думать раньше, чем обнажать меч. Это совет человека, который сам так и не научился этому.

Рейна.

Я знаю, что тебе всегда казалось, будто сестра затмевает тебя. Не позволяй никому заставить тебя так думать. Мир любит громких людей, но живет благодаря спокойным. Не стыдись того, что сначала размышляешь. Именно такие люди потом удерживают королевства от гибели.

Крапива.

Мне жаль, что мы познакомились так поздно.

Я не был тебе отцом большую часть твоей жизни, и уже ничего не смогу изменить. Но ты все равно моя кровь. Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Я видел, как ты обращаешься с Овцекрадом. Никто не смог бы сделать этого силой. Только уважением. Значит, и сама ты лучше многих благородных.

Теперь главное.

Есть одна тайна, которую короли дома Таргариенов передают своим наследникам со времен Эйгона Завоевателя. Мне самому рассказал ее Визерис.

Эйгон говорил, что однажды из далекого Севера придет долгая ночь. Вместе с ней явятся холод, мертвые и древний враг людей. Тогда все распри домов окажутся ничтожны, а человечество сможет выстоять лишь объединившись.

Не знаю, правда это или сказка старого короля.

Я видел слишком много крови, чтобы безоговорочно верить пророчествам.

Но Визерис верил.

Очень верил.

Настолько, что считал Железный Трон не наградой, а обязанностью — сохранить королевство до того дня. Если эта история окажется ложью — вы лишь потратите немного времени.

Если окажется правдой — спасете мир, потому запомните мои слова. Дружите со Старками, слушайте Эйвора Фрея.

Не позволяйте Северу остаться одному.

Эйвор странный человек. Иногда мне кажется, что он родился не в нашу эпоху. Он раздражает меня своей осторожностью, бесит своими расчетами и постоянно оказывается прав в вещах, которые я считал глупостью.

Я доверил ему самое дорогое, что у меня осталось.

Значит, доверяю и сейчас.

Не воюйте за Железный Трон только потому, что можете его взять.

Я потерял слишком многих ради этого железного кресла. Если сможете сохранить людей, отказавшись от него, — откажитесь.

Если однажды все же придется стать правителями, помните: король нужен не для того, чтобы ему кланялись.

Он нужен затем, чтобы зимой люди не умирали от голода. Это единственное, чему меня так и не научили в Королевской Гавани.

И последнее.

Берегите друг друга.

У вас больше никого не осталось.

Теперь вы — семья.

А семья стоит дороже любых корон.

Ваш отец.

Деймон Таргариен.»

Когда Бейла дочитала последнюю строку, в комнате повисла тишина. Никто не решался заговорить первым.

Даже обычно шумная Крапива сидела неподвижно, опустив взгляд на письмо. Бейла медленно сложила лист, потом снова развернула его, словно надеясь, что там появится еще несколько строк.

- Он... никогда так не разговаривал.

Голос прозвучал неожиданно тихо, Рейна молча кивнула. Именно это больше всего поражало, не содержание, не пророчество, не наставления.

А то, что Деймон вообще сел писать письмо.

Всю жизнь он предпочитал сказать два слова, развернуться и уйти. Если сердился — кричал. Если любил — показывал поступками. Но словами... почти никогда.

А здесь он говорил, спокойно, честно, как будто наконец перестал быть принцем и воином, остался только отцом.

Рейна осторожно провела пальцами по строчкам.

- Он ведь заранее решил...

Она не закончила, не нужно было.

Все и так поняли. Он отправлялся в Харренхолл не надеясь вернуться, поэтому и написал письмо, поэтому оставил темную сестру, поэтому попрощался со всеми.

Крапива неожиданно тихо всхлипнула. Она тут же сердито вытерла глаза ладонью.

- Дурак... - Голос дрогнул. — Опять все решил сам.

Она сжала письмо так сильно, что пальцы побелели.

- Мог хотя бы спросить...

Бейла подошла и молча обняла ее, впервые, без неловкости, без ощущения, что перед ними бастард.

Теперь они действительно были сестрами. Некоторое время слышались только редкие всхлипывания. Ведь они теперь реально одни.

Даже Томас и Гаэмон, обычно не понимавшие подобных моментов, стояли молча.

Они видели, что взрослые переживают нечто, чего нельзя исправить.

Первым нарушил молчание Аддам. Он долго смотрел в окно, где над вершинами гор кружили драконы.

- Он доверил Эйвору не только нас. -Все повернулись к нему. — Он доверил ему будущее.

Эйвор ничего не ответил.

Он лишь смотрел в огонь камина.

- Не смотри на меня. - Все-таки произнес он спустя некоторое время. — Он переоценивает мои способности.

- Нет. - Ответила Рейна неожиданно твердо. — Он знал людей. Лучше всех нас.

Она снова посмотрела на письмо.

- Если отец доверил тебе свою семью... значит, он долго думал.

Эйвор грустно усмехнулся.

- Это на него не похоже.

- Вот именно поэтому... — сказала Бейла. — ...это и страшно.

Снова наступило молчание, каждый думал о своем. Бейла вспоминала, как отец учил ее держаться в седле. Рейна — как он однажды, ничего не сказав, просто укрыл ее плащом во время холодного дождя. Крапива вспоминала, как он ворчал, что она неправильно держит меч, а потом смеялся, когда она едва не уронила его себе на ногу.

Аддам думал о Корлисе, которому теперь предстояло пережить смерть еще одного человека, бывшего ему почти братом, а Эйвор смотрел на письмо, не на строки, на почерк.

Неровный, местами слишком сильный нажим пера, кляксы возле отдельных слов.

Деймон явно писал его долго, несколько раз останавливался.

Исправлял.

Человек, привыкший держать меч куда