Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Да чего тут понимать? — пробурчал я.

— Ну да, ну да. Ладно, Прищур, хватит артачится. Совет держать будем, — сказал Мых своему братцу.

А тот продолжал злобно буравить меня одним глазом. Второй он держал практически полностью закрытым. Между веками поблёскивала лишь едва заметная щёлочка.

— Гнать его надобно, — бросил Прищур, указав на меня кривым пальцем.

— Он настырный, не уйдёт, — подмигнул мне старик.

— Прогоним, — убеждённо сказал отшельник и переступил босыми ногами, из-за чего скрипнули рассохшиеся половицы избушки.

— Поступим так, как решим на совете. Молчун тоже пущай скажет своё слово, — твёрдо выдал Мых и принялся с трудом подниматься по ступеням лестницы. Они привели его к распахнутой двери.

Старик проник в хату, а его брат полоснул меня недружелюбным взором и захлопнул дверь, скрывшись с глаз долой.

Я остался стоять в одиночестве на залитой красноватым лунным светом поляне среди сморчков, травы и влажно блестящей почвы. Даже присесть негде. Пришлось опуститься на корточки, попутно отгоняя комаров от физиономии.

Что ж это за старички такие? Из какого божественного рода они происходят? Громов-младший тоже страстно хотел узнать ответ на этот вопрос.

Вообще-то это седое трио напоминало мне норн, носящих имена Урд, Верданди и Скульд. Они способны определять судьбы людей и богов в мирах, где сильна их власть.

В так называемом греческом пантеоне есть мойры. Клото, Лахесис и Атропос. Они богини судьбы. В их власти находятся нити жизни людей. А среди местных божественных существ есть Среча и Несреча. Они тоже управляют судьбами смертных.

Так вот, может, эта троица стариков также относится к подобным персонажам? Уж больно они похожи на них. Будь они не дедами, а бабками, у меня бы вообще не возникло никаких сомнений, что они как-то связаны с богами или богинями судьбы. Но, признаться, я пока даже не догадывался, к какому пантеону они могут относиться.

Другое дело, что такие существа всегда живут уединённо и редко когда во что-то вмешиваются. И это опять же очень подходит старичкам, держащим совет в своей избушке на краю болота.

Громов-младший, как мелкий искуситель, предложил мне подслушать их разговор. Но я отказался от этой соблазнительной идеи, посчитав её неоправданно рискованной. Хрен знает, какой силой обладают эти трое дедков. Может, они прямо сейчас смотрят на меня с помощью какой-нибудь хитрой магии или артефакта?

Придя к этой мысли, я тяжело вздохнул и принялся плести браслет из травы и цветов, чтобы скрасить томительное ожидание.

* * *

Ночь завладела Стражградом, но город ещё не спал. Тут и там в окнах домов горели огни, по улицам грохотали военные грузовики, а порывы ветра приносили грубые, отрывистые команды.

Баронесса Огнева и графиня Белова восседали в плетёных креслах на ажурном кованой балконе старинного особняка, отданного под нужды полка графа Рыльского.

— Суматошный был денёк, — со вздохом проговорила Белова, поправив длинные волосы.

— Наверное, таким и должен быть последний день перед началом грандиозной войны, — сказала баронесса, хмуро глядя за Стену, туда, где раскинулась Пустошь. — Надеюсь, мы покроем себя такой славой, что наши семьи будут гордиться своими дочерями и наконец-то позволят нам самим управлять своими судьбами.

— Боюсь, граф Рыльский может не пустить меня в бой, а держать в резерве, чтобы я не рисковала, — недовольно поджала пухлые губы блондинка. — Он спит и видит, как его сын ведёт меня к жрецам Мокоши, дабы те объявили нас мужем и женой. Но мне младший Рыльский совсем не по душе.

— А что думает твой отец?

— У него уже есть кандидаты на мою руку. Но он может сговориться и со старшим Рыльским, ежели тот пообещает ему что-нибудь существенное. А если старый граф прославится во время войны с Хаосом, то мой папенька сам побежит к нему, неся меня на блюдечке с голубой каёмочкой, — зло проговорила Белова, крутя пальцами пуговичку на новой форме.

— А если прославится Громов? — невесело усмехнулась мулатка, бросив быстрый взгляд на графиню.

— Ты и сама знаешь, — ответила блондинка. — Тогда за Громова возьмутся с новой силой, начнут подкладывать ему невест на каждом шагу. А он… — девушка нахмурилась и повернулась к Огневой. — Ты же сама слышала, что он уже успел сцепиться с кем-то из старослужащих из-за очередной смазливой мордашки.

— Вроде как поводом всё же стало поведение старослужащего. По крайней мере по городу идёт слух, что он пытался заставить Громова подчиняться ему, посчитав того обычным хвастуном. Но как говорится, нашла коса на камень. Я сама слышала, как солдаты из десятого полка пересказывали, как Громов избивал его ногами, а тот катался в пыли и верещал как свинья.

— Ну, значит, этот старослужащий получил своё, если он не может отличить сильного мага от хвастуна, — проговорила Белова с толикой облегчения в голосе. Ведь, оказывается, Громов бился не из-за какой-то девки.

— Интересно, а что сейчас делает Громов? — задалась вопросом Огнева и попыталась взглядом найти крышу школы, в которой обитал седьмой отдельный штурмовой полк графа Соболева.

— Дрыхнет со спокойной совестью.

— Нет, он скорее всего занят сейчас чем-то таким, о чём мы даже помыслить не можем, — со знанием дела проговорила мулатка и следом добавила с риторическими нотками в голосе: — Кто же он такой?

Её вопрос повис в прохладном ночном воздухе. У девушек было море предположений, но ни одно из них не казалось им стопроцентно правдивым.

* * *

Я с нетерпением уставился на избушку, сплетя уже четыре браслета из травы. Они теперь украшали и мои запястья, и щиколотки. Осталось только сплести петлю на шею. Не на свою, конечно, а на Прищура, если он и дальше продолжит свою хреновую дипломатию. Очень бесячий тип.

— Чего они так долго? — недовольно пробурчал я, выпрямив затёкшие ноги. — Померли, что ли, как в счастливой семье, все в один день и час? Или уже забыли, что я их тут жду?

И будто в ответ на мои слова дверь избушки отворилась, явив раскрасневшегося старика Мыха. Он тяжело дышал, словно только что выбрался из сложного боя, но его зенки довольно сверкали.

Старик, кряхтя, спустился по ступеням. А следом за ним из хаты выбрался третий брат, которого Мых назвал Молчуном. Он несильно отличался от братьев. Разве что борода у него была заплетена в две косы. Он равнодушно зыркнул на меня и тоже спустился, ступив лаптями в радостно чавкнувшую грязь.

Последним появился всклокоченный Прищур. Зло глянул на меня одним глазом и присоединился к братьям. Они в ряд встали перед ступенями.

— И