Убежище Ксинори - Хамки

будущие лавры победителей и «вновь открытые территории». До прямых столкновений дело, к счастью, не дошло, но часть войск снялась и вернулась во владения своих правителей. Может на Зелирии пока и нет полноценной феодальной раздробленности, но с такой способностью к договорам – очень скоро именно она и наступит.

– Вероятно мы погибнем, как погибли бы зелирийцы, если бы не вмешался Хамки, но если ты считаешь, что это необходимо – мы выполним твой приказ! – воскликнула Лика. – Но не ставь под угрозу собственную жизнь!

Феерическое самопожертвование. Жаль, совершенно бесполезное. Отправляясь на свою «вендетту», Хамки успел сказать, что в момент, когда зелирийская армия немного приблизилась к парящему в небе сферическому судну пришельцев, оттуда прилетел плазменный сгусток. Он превратил бы всё живое в долине в пепел, но «пофигистичный саланганец» успел силой мысли создать силовой барьер на пути огненного заряда, и его взрыв почти не повредил зелирийцам: оглушённые, напуганные, но живые, они в панике кинулись прочь с потенциального поля боя.

Разумеется, у Макса и в мыслях не было повторять этот поход, но уже силами умари.

– Лика, Эйка, не надо считать меня идиотом, способным отправить кого-то на верную смерть. Я пошёл за Хамки в одиночку именно потому, что шансы выжить у меня сейчас, на мой взгляд, достаточно высокие. Я один вряд ли буду представлять для пришельцев такой интерес, как целая армия, пусть и вооружённая весьма примитивно. Кроме того, у них сейчас и так есть крайне увлекательное занятие – отбиваться от очень сердитого Хамки.

– Ну, вот и пусть отбиваются, – пожала плечами Эйка. – Только вряд ли отобьются – судя по твоим словам, он сказал, что им конец. Зачем тебе-то туда лезть?

Макс задумался. Сказать правду? Сознаться, что он волнуется за своего чванливого и зловредного, но всё же дорогого фиолетового друга? Что не до конца верит, что Хамки в одиночку может справиться с пришельцами? Что хочет если не помочь, то хотя бы как-то прикрыть саланганца? Не слишком ли самонадеянные мысли? И не случится ли паника на всю Теократию, если о его опасениях догадаются?

– Я хочу помочь ему, – аккуратно ответил Макс. – Он взялся защищать Зелирию. Не свой Саланган, а наш с вами мир, который он не может считать своим, – его спутницы уже достаточно знали о Салангане и самом Хамки, чтобы понять о чём речь. – И я считаю неправильным, если он один будет сражаться за нас. Пусть даже ему и не нужна моя помощь – я не могу быть в стороне. Я солдат, и Зелирия – мой дом. И я не хочу сидеть в Храме, прижав уши, пока солдат другого мира, солдат Салангана дерётся, чтобы защитить меня.

– Макс, я всё понимаю, – пролепетала Лика, – но тебе не нужно туда идти! Нам не нужно! Ты Глас Салангана, да, но… Пойми, Хамки – всесильное божество. Ни мы, ни даже ты не сравнимся с ним! Я сделаю всё, что ты прикажешь, но я не хочу, чтобы ты туда шёл. Я верю во всесилие Салангана как его преданная слуга. А как простая умари, я ощущаю своё бессилие и боюсь. Это еретичество, но я боюсь, что сейчас из другого мира к нам пришла сила, с которой не справится даже сам Хамки… И я ненавижу себя за эту слабость, но… Макс, давай не пойдём туда. Хамки вернётся. Вернётся с победой. Он должен вернуться! Он – божество! Он, Макс! Не мы!

Макс изо всех сил попытался не подать виду, что своим монологом розоволосая слово в слово озвучила его опасения.

– Всё, идём домой? – Эйка в этот момент неспешно протирала небольшой тряпочкой своё ожерелье, которое на поверку оказалось отличным боласом, броском которого она несколько минут назад и прервала побег Макса.

– Нет, – мотнул головой Макс. – Вы идёте в Храм, я – к Стене отторжения. Только я. Ни отряд, ни армия, за мной не должен идти никто!

– Я пойду с тобой, – Лика встала и отряхнула от пыли колени. – Я твоя рабыня и моё место рядом с тобой.

– Нет, – возразил Макс. – Ты – моя советница, но не рабыня. Я дал тебе свободу в тот день, когда возглавил Теократию. Ты не обязана следовать за мной.

– Ты освободил меня, но я уже говорила – свобода мне больше не нужна. Моё место рядом с тобой. Где бы ты ни был и куда бы ты ни шёл.

Спорить было бесполезно, Макс это знал. Да, лика была сговорчивой и уступчивой, могла в любой ситуации найти компромисс почти с кем угодно. Но не в этом вопросе.

– Ладно, – сдался он. – Пошли, только быстрее, я хочу попытаться миновать Стену отторжения затемно, не привлекая лишнего внимания.

– Я с вами! – ещё миг назад серьёзная, сейчас Эйка вдруг просияла улыбкой во весь рот.

«И эта туда же!» – мысленно закатил глаза Макс.

– Тебе-то чего неймётся?! – взвыл он.

– Я хочу увидеть пришельцев! – глаза Эйки горели. – Хамки наверняка обезвредит их к нашему приходу! Для нас это будет просто интересная экскурсия!

Макс с трудом подавил желание застонать.

Глава 2. Косплей на салями

Полчаса достаточно быстрого бега – и вся, за исключением Лассы, «правящая верхушка» Теократии уже стояла в нескольких десятках метров от того, что и называлось «Стеной отторжения». Погрузившись в дела Теократии, Макс так и не нашёл времени, чтобы изучить информацию о ней подробнее, – знал лишь, что она окружает Зелирию по периметру, как и было изображено на карте, что была у Вельги. Из всех обитаемых земель Зелирии границы владений умари как раз подходили ближе всего к Стене, почему этой ночи и хватило, чтобы добраться до Стены прямиком из Храма.

Макс понаслышке знал, что все, кто рисковал приближаться к Стене, погибали. Видимо, срабатывала какая-то установленная пришельцами защита, не подпускавшая к ней незваных гостей. Но сейчас было очевидно, что эта система дала сбой, – до странной полупрозрачной зеленоватой конструкции, словно растущей прямо из земли и уходящей выше крон деревьев, оставалось буквально десять шагов. Впрочем, Хамки, покидая Храм с весьма сердитым видом и самыми серьёзными намерениями, кроме просьбы не ходить следом озвучил и мысль, что первым делом нейтрализует все опасности, исходящие от Стены и охраняющих её инопланетных систем, если такие тут водятся.

«Не наврал, – подумал Макс. – Уже хорошо. И как минимум эту линию он успешно миновал». Другой информации у парня не было – с тех пор как Хамки отправился «вершить месть», больше он на мысленный зов Макса ни разу не откликался.

В самом деле, на идеальной