Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

Вернер, обрадовавшись, схватил смущённого Бенито за плечи.

– Какое облегчение! Камень с души! Верный ты мой человек! Спасибо! – Вернер с доброй улыбкой разглядывал своего хитрого помощника, изображавшего, как до него постепенно доходит, что он ни в чём не провинился. – Спасена карма: Бальтазар и Адольф покинули этот мир, до предела счастливые. Не о чем нам переживать, будем радоваться за них!

– Да, какое облегчение! – всхлипнул Бенито, утерев выдавленную слезинку.

Вернер подошёл к сейфу и отпер его.

– Вижу, ты переживаешь из-за своей «жемчужинки». – Он достал маленькую красивую коробочку и протянул Бенито. – Держи взамен старой, послужившей добру.

Тот помрачнел.

– Босс, а может, мне и не надо? – выдавил он с жалкой улыбкой. – Меня же не должны… – чиркнул Бенито пальцами по горлу, – до того, как всё случится? Зачем мне тогда ваш чудо-препарат? Я же остаюсь на нашем Ковчеге… А если и успеют засудить, то это ничего, я сам справлюсь. Потерплю разок, как в былые времена…

– Возьми, возьми… На всякий случай, – отвёл глаза Вернер. – Добром за добро… Вдруг всё-таки отправят на эшафот. Обещаю, что верну тебя в тот же день! Ты сам подумай: куда я без тебя? Ты меня не предавал, как Адольф. Никому ничего не болтал. Остаёшься с нами, с несчастными…

Бенито взял коробочку и, открыв её, жадно всмотрелся. Пересилив себя, он со вздохом захлопнул крышечку, глянул в ласковые глаза босса, собираясь вернуть подарок, но затем, что-то смекнув, сунул его в карман.

– А вот Адольфа даже не уговаривай меня воскрешать к нам на Ковчег! – строго произнёс Вернер. – И это не наказание ему, а награда за его прошлые заслуги. Всё, отмучился! Ушёл в нирвану до предела счастливый, будем радоваться за него и завидовать.

Старательно хмурясь, Бенито зыркал на Вернера – мол, пребываю в сомнениях, босс.

– Ну же, Бенито! Не унывай! – с улыбкой увещевал Вернер. – Окончилась серая глупая жизнь, отягощённая ответами за прошлые делишки. Да и что такого в этой жизни: день изо дня одно и то же. Даже у меня! Только представь себе весь этот длящийся вечно ужас.

– Покойся с миром, друг, – склонил голову Бенито. – Ты заслужил. Ты лучший, я буду вечно тебе завидовать. Ибо жизнь наша, полная горести и страданий… Ты со мной навечно, в моей памяти, в сердце… – закрыл лицо ладонями и зарыдал.

Вернер умилился его слезам.

– А вы, все прочие, потерпите. Избавление скоро, – говорил он, заглядывая в недоступную для Бенито даль, пока тот украдкой следил за ним.

– А если эти черти Адольфа без нас воскресят? – обеспокоился Бенито. – Для своих больных затей.

– Риск есть, – кивнул Вернер, – но небольшой. Они же привыкли, что я всегда плачу. А суть привычки – рабство, предсказуемость. Не перечь им, побольше обещай и откладывай на потом. Выкупят.

Бенито засиял.

– Босс, вы гений! Сами-то они жмотятся себе на удовольствие потратиться. Мол, нам этого не надо, мы хорошие и добрые, но раз ты уже здесь, так и быть, подвесим тебя за ноги… Скоты! А страждущие Адольфа по большей части из той породы, про которую и так всё ясно: удавятся из-за копейки.

К ним постучался Фома, и сияние Бенито угасло.

– Босс, неужто он нажмёт «кнопочку»? – пробурчал помощник по особо нечистоплотным делишкам, бросая на Фому завистливые взгляды.

Вернер кивнул.

– Фома, прекрасное эссе, – он похлопал по бумагам на столе. – Сразу ясно, что ты понимаешь, зачем мы это делаем. Договор со своей стороны я подписал.

Фома улыбнулся.

– Конечно, это бутафория. Кнопка эта… – не унимался Бенито, – почётная обязанность. Вроде как ленточку перерезать на мероприятии. Но я рассчитывал… За мои-то заслуги… И, кажется, он не готов…

Вернер добродушно рассмеялся, словно над милым дитя, которое с потешными ужимками требует себе игрушку.

– Бенито, мне всё равно, – спокойно возразил Фома. – Но я, так и быть, помогу всем несчастным этого мира. То есть всем. Но могу и уйти, как уже уходил. Как подобает освободившемуся. Меня здесь ничто не держит.

– Босс, вы слышите? Ему всё равно! Как бы наш малыш не сдрейфил в последний момент.

Фома добродушно фыркнул, заулыбавшись ещё шире.

– А я точно нажму! – утроил напор Бенито. – Босс, вы же знаете, я не подведу. Я верен вам. Ради вас готов на всё! Это ему всё равно, а мне нет! На, бери, – он достал из кармана коробочку и протянул Фоме. – Внутри конфетка. Та самая. Дарю. У тебя же нет? А если есть, то, может, с двумя веселее выйдет? Попробуй! Бери, мне не надо, я для босса живу.

Бенито элегантно отщёлкнул крышку: внутри на алой подушечке лежала чёрная пилюля, «жемчужинка». Он сунул её под нос Фоме.

Лицо того озарилось.

– Нет, Бенито! – влез между ними Вернер. – Именно потому, что тебе так сильно надо, я выбрал Фому. Мир перейдёт в новое качество на пике всеобщего ликования, ведомый туда добром, а не местью. А тебе лишь бы поквитаться. Не вписываешься ты в логику этого грандиозного события. Нет, только добро спасёт наш мир. И благие намерения… Кто бы там что ни говорил. Фома нажмёт.

– Не боитесь оба карму запачкать? Я вот не боюсь! – Бенито с вызовом глянул на Вернера, но понял, что ляпнул лишнего, и замолк, плотно поджав губы.

Вернер слегка нахмурился.

– Ни пятнышка не ляжет! – отмахнулся Фома. – Мы же не злодеи. Все исчезнут сразу и безболезненно. Можно даже спектакль не устраивать.

Вернер помотал головой.

– Счастье людей превыше всего! – твёрдо сказал он.

– Соглашусь… – подумав, кивнул Фома. – Завершим один спектакль другим. Но у меня маленькое условие…

– Условия ставит! – возмутился Бенито.

Фома даже не глянул на него.

– Я хочу своего брата воскресить. Чтобы он вместе со всеми счастливчиками запечатлел себя в вечности на волне позитива, а повезёт, и экстаза… А то Руман с родителями идеально отработал, покоятся с миром… А с братом не сдержал своей болезненной натуры. Сделал ровно как просил, но по-своему, и так гадко, что лучше бы и не надо… Вроде как по носу меня щёлкнул, на место поставил. Мне-то всё равно, а братик нехорошо ушёл.

– Я рад, Фома, что ты попросил об этом! – заволновался Вернер. – В твоей порядочности я более не сомневаюсь. И мне какое облегчение! Учись, Бенито, что значит быть человеком. Фома, только Фома!

– Я всё понял, босс, – буркнул Бенито и сунул коробочку в карман.

Фома проводил её взглядом и вздохнул.

– Такова цена выбора, – с печалью кивнул ему Вернер. – Теперь ты в кругу немногих