Ворованные Звёзды - Александра К.

десантников сработали синхронно: облако металлической пыли и крошечный дрон, вплывший в него. Даже ЭМИ-импульс не издал звука — лишь вызвал кратковременное дрожание изображения, как помехи на экране.

Хаос начался.

Все пять "Архангелов" резко, с немыслимым ускорением, полетели к одной точке — к обломку шлюза. Как монтажная склейка, они были здесь и мгновенно оказались там, сгрудившись в бесформенную кучу брони.

И в этот момент из самой пустоты возник рой.

Двадцать маленьких дронов, просто появившихся в пространстве вокруг них. Их красные индикаторы мигали в унисон.

Три секунды полного хаоса.

Ария, прижатая к броне, не кричала. Её экран залило лавиной меток угроз. Чип в спине, будто замкнув, выдал каскад команд. Тело дёрнулось, как у марионетки.

Правая плечевая турель "Правосудие" повернулась и выплюнула сноп плазмы. Ослепительная, но немая вспышка, растворившая с десяток дронов в сине-белом шаре. Левая рука в это же время, будто сама по себе, отстрелила дрон-сканер "Херувим-1". Тот завис над группой, и на экране вдруг появились две новые, запоздалые метки: "Пауки", уже прыгавшие по обломкам прямо на них.

Девичий голос в общем канале прозвучал ровно, монотонно, докладывая о новых координатах, пока сознание отставало, пытаясь осмыслить картинку.

Затем без приказа, тело оттолкнулось. Реактивный импульс швырнул девушку навстречу роботам. В полёте оружие в руках переключилось само. Два выстрела. "Умные" пули, описывающие немыслимые дуги в вакууме, наведённые данными с дрона, которого даже не видела.

Попадания. Оптические сенсоры роботов погасли. Они перестали двигаться, просто продолжив дрейфовать по инерции.

Ария "приземлилась" на балку. На экранах мигало предупреждение о перегреве турели. Внутри скафандра собственное дыхание было хриплым, единственным органическим звуком во всей этой стерильной бойне.

Голос одного из членов команды в канале, с лёгкой статикой: — Зелёная… используешь чит-коды?

Последующее продвижение, активация "Молота", прорыв в ангар — всё это слилось в калейдоскоп беззвучных вспышек, резких перемещений и холодных, точных докладов. Плазма члена отряда прожгла путь молча, лишь исказив визуальное поле гигантской тепловой дымкой.

Тишина. Они стояли в ангаре перед целым шаттлом. Симуляция заморозилась, а затем растворилась в белом свете.

Серые стены вернулись. Пять фигур в скафандрах снова стояли на платформе, неподвижные, как и в начале. Гул систем охлаждения заполнил тишину.

В тот момент, когда в зале появилась надпись "УСПЕХ", в куполе наблюдения, Домино обернулся от экрана к Ирме.

— Симуляция подтверждает слова Лиса. Она готова, — произнесла капитан, в этот момент Энтони не глядя раздавил окурок и произнёс, — Тренировка показывает, что чип работает. Не она.

Внизу на платформе, Ария расстегнула последний замок на торсе, чувствуя, как вес скафандра сменился другим грузом — пустотой незаслуженной победы.

Воздух в куполе наблюдения был стерильно холодным, как в операционной. Сквозь массивное, тонированное в дымчатый цвет стекло открывалась панорама зала симуляции — белый куб, где пять стальных фигур замерли в немой пьесе. Гул систем фильтрации смешивался с тихим щёлканьем телеметрии, выводящей на голографические экраны потоки данных: нейронную активность, нагрузку на каркасы, точность попаданий. Зелёные, жёлтые, красные кривые пульсировали в полумраке.

Домино стоял у стекла, отражение — прямая, тёмная фигура в парадной форме капитана разведки — накладывалось на призрачные очертания Арии в скафандре. Угол рта был приподнят. Не улыбка, а застывшая, напряжённая складка, больше похожая на оскал. Он не сводил единственного глаза с цифр, подтверждающих успех.

Энтони, откинувшись в кресле у консоли, казался сгустком мрака на фоне мерцающих экранов. Форма обвисала на костлявом теле небрежно, правая рука с тлеющей самокруткой вопреки всем регламентам, лежала на подлокотнике. Дым стелился сизой плёнкой, врезаясь в чистый воздух запахом дешёвого табака и горечи. Лицо, изъеденное шрамами и недосыпом, было каменным. Но глаза, цвета ржавого железа, метали искры.

— Не надо её в эту мясорубку, Домино, — голос Энтони прозвучал низко, сипло, будто простуженный рык. Каждый слог был похож на выброшенный окурок, — Симуляция — это картинка. И чип — это костыль. На земле, под настоящим солнцем, где пахнет пылью и страхом, всё это рассыплется. Она рассыплется.

Домино не обернулся. Отражение в стекле ответило, голос ровный, отполированный до блеска, но с лёгкой хрипотцой под спудом:

— Доклад разведки чёток, Энтони. Не "мясорубка". Короткий рейд. Планета Арутор-2. Три поселения, население — менее тысячи. База снабжения пиратов в пустынном секторе — один ангар, два склада, охрана из двадцати человек максимум. Пыль и камни. Моя агентурная сеть… — Тито сделал микропаузу, — подтверждает. Пустошь. Операция будет прогулкой. Контролируемая среда. Идеально, чтобы силы проснулись… мягко. Без лишнего давления.

— Мягко, — Энтони фыркнул, и дым вырвался из ноздрей струйками. Мужчина прикурил снова, движением нервным, резким, — Ты так и не понял, да? Нет "мягкого" пробуждения. Есть ритуал. Тот самый, от которого ты шарахаешься как чёрт от ладана.

В сознании Домино щёлкнул переключатель. Не образы — ощущения. Холодный металл кресла, впивающийся в спину через тонкую ткань халата. Ремни, туго стягивающие запястья и лодыжки, оставляющие синяки. Запах антисептика, едкий, щекочущий ноздри. Гул пси-усилителей, нарастающий, пока не начинает вибрировать череп. А потом… тихий звук. Хруст. Чей-то. А потом — вой. Или смех. Или тишина, хуже любого крика. Пустые глаза, смотрящие в потолок. "Овощ". "Безумец".

Пальцы, лежащие на холодной раме стекла, непроизвольно сжались. Суставы побелели.

— Трус, — проскрипел Энтони, выдохнув слово вместе с дымом. Мужчина ухмылялся, но без веселья. А ядовитая, прожигающая насквозь горечь, — Боишься увидеть, во что может превратиться твоя маленькая девочка. Боишься, что её привяжут к креслу и включат рубильник, как всех остальных. И ты снова будешь стоять и смотреть. Как тогда.

— Энтони, — голос прозвучал негромко, но перерезал воздух, как лезвие.

Ирма. Женщина стояла чуть в стороне, опираясь бедром на край центральной консоли. В полной парадной форме адмирала, тёмно-синей, с серебряными нашивками "Гаунта", казалась вырезанной изо льда. Короткие пепельные волосы лежали идеально ровно. Пронзительные голубые глаза, холодные и бездонные, как озёра на ледяной планете, скользнули с Энтони на Домино.

— Пока что его путь демонстрирует результаты. Высший балл в симуляции. Контроль. Эффективность, — женский голос был аналитичен, но в следующей фразе появилась тончайшая, едва уловимая трещинка, — И мне, как её тёте… хотелось бы, чтобы судьба девочки была… мягче. Чтобы ей не пришлось пройти через то, что прошла её мать.

Женщина замолчала, и тишину заполнило только шипение дыма от самокрутки Энтони. Потом Ирма добавила тише, почти для себя, глядя на застывшую внизу фигуру Арии:

— Будь моя воля… я бы оставила её той, кем она является сейчас. Заблокировала бы эти силы навсегда. Спрятала подальше.

Домино обернулся. Медленно. Лицо при свете экранов