Ворованные Звёзды - Александра К.

— Процедура завершена, — констатировал медик, убирая инструменты, протёр кожу чем-то холодным и резко пахнущим. — Наложен биоклей. Полное заживление через час. Можно встать.

Движения были быстрыми, эффективными. Врач даже не посмотрел на девушку, переводя взгляд на экраны.

Ария медленно приподнялась. Онемение отступало, сменяясь тупой, глубокой ломотой в месте вмешательства. Ферденардес натянула комбинезон на дрожащие от холода и напряжения плечи. Материал казался грубее обычного, раздражал кожу.

— Нейроинтеграция начнётся в течение получаса, — сказал медик, уже печатая что-то на планшете, — Могут возникнуть: кратковременные мышечные подёргивания, ощущение "фантомных" движений, лёгкая дезориентация. Это нормально. Если появится острая головная боль, тошнота или визуальные галлюцинации — немедленно вернуться в лазарет.

Врач говорил, как о возможной поломке техники.

Ария кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло было сжато.

Девушка слезла с кушетки, и ноги на мгновение подкосились. Не от слабости. От странного импульса, что прошёл от стоп вверх, по нервам, будто рефлекс, которого у неё не было.

Ферденардес замерла, опираясь на холодный металл рамы кушетки. Сердце заколотилось, выдавая на мониторе всплеск. Медик взглянул на экран, потом на неё.

— Первичные сигналы. Норма. Можете идти.

Его тон говорил: — "Вы свободны. Для следующего испытания".

Ария вышла в коридор. Дверь за ней закрылась с тихим шипением, отсекая стерильный холод лазарета.

Она сделала шаг. И ещё один. Походка была её.

Но… не совсем.

Мышцы спины и ног сокращались чуть иначе.

Более эффективно? Механически? Когда девушка повернула за угол, корпус автоматически, без мысли, слегка наклонился, а рука непроизвольно потянулась к воображаемому ремню безопасности на бёдрах. Жест был чужим. Уверенным, привычным. Пальцы сжали пустоту, и Ария вздрогнула, отдёрнув руку, как от огня.

— "Что это, мать твою, было?" — подумала девушка, остановившись и прислонившись к прохладной стене.

Ферденардес закрыла глаза. Внутри под онемевшей кожей спины, что-то тихо вибрировало. Приглушённые толчки.

Девушка попробовала сжать кулак. Потом резко выпрямить руку, как для удара. Конечность выпрямилась слишком правильно и отточенно. Запястье встало в идеальную линию с предплечьем, без сознательного контроля. Это было жутко.

Будто внутри поселился призрак солдата, чьи рефлексы теперь были и её.

Ария открыла глаза, увидела собственно отражение в полированном металле панели на стене.

Бледное лицо, слишком широко открытые глаза. Комбинезон сидел на ней всё так же мешковато, но поза была чуть более собранной. Плечи сами собой расправились, словно невидимый сержант вытянул в струнку.

Ферденардес глубоко, с дрожью, вдохнула. Воздух пах озоном и пылью. Обычный аромат "Гаунта". Но девушка чувствовала себя не в своей шкуре. В ней теперь жил кто-то ещё.

Тихий, механический сосед, который учил тело, как быть солдатом.

Ария оттолкнулась от стены и пошла. Каждый шаг теперь был диалогом. Девичий инстинкт — и чужая, заученная мышечная память.

Глава 8: Тест

Воздух на складе был тяжёлым, насыщенным несвойственными космическому кораблю запахами.

Резкая, едкая гарь от оружейных стволов. Сладковато-горький аромат смазки и полимеров. Металлическая пыль, оседающая на языке.

И под всем этим — глубокий, инфразвуковой гул заряжаемых энергоядер, отзывавшийся вибрацией в грудной клетке. Арсенал "Гаунта" был не складом, а храмом насилия.

Стеллажи уходили в полутьму, уставленные чёрными, серыми, оливковыми силуэтами оружия и снаряжения. В воздухе мерцали голографические метки. Тишину нарушали редкие щелчки систем самотестирования и далёкие шаги техников.

Ария предстала перед своей силовой бронёй.

Она не висела на стойке, а стояла. На обратно изогнутых, похожих на конечности саранчи, гидравлических опорах.

Штурмовой скафандр Mk. VII «Иерихон». «Архангел».

Рей, уже облачённый в слегка потрёпанный комплект брони со следами заваренных царапин на грудной панели, прислонился к соседней стойке. Парень смотрел не на скафандр, а на Арию, изучая девичью реакцию.

— Ну, новенькая, — сказал юноша, и голос в шлемовом ретрансляторе звучал приглушённо, с уставшей усмешкой, — Знакомься. Твоя вторая кожа. Или первая могила. Смотря, как повезёт.

Скафандр был хищником в спячке. V-образный торс, сужающийся к талии, напоминал не броню, а обнажённую мускулатуру мощного насекомого. Каждый «мускул» был отдельной пластиной из композитного карбида титана с матовым, поглощающим свет покрытием. Керамические вставки на суставах и груди были тускло-белыми, как обглоданные кости.

— Видишь эти изгибы? — Рей указал рукой в тяжёлой перчатке, — Это не для красоты. А чтобы осколки и пули соскальзывали. А ещё чтобы ты могла находиться, в полном приседе, почти лёжа, и не потерять устойчивость. Обратный изгиб в коленях.

Ария чувствовала.

Облик брони, вышедший из кошмара.

Ноги, готовые к мощному прыжку. Длинные, с дополнительными портами для микро-сопел на икрах.

Спина — не плоская, а с выступающим "горбом", где утоплено, сидели панели реактивного ранца. Казалось, стоит проснуться — и силовой костюм сорвётся с опор, исчезнет, оставив после себя лишь звуковую волну.

— А вот это, — Рей коснулся двух компактных, похожих на спящих жуков, выступов на плечах скафандра, — "Милосердие" и "Правосудие". Турели. Левая засыплет всё на пути свинца и раскалённой сталью. Правая выжжет лучом дыру в лёгком бронетранспортёре. Или в здании. Одним выстрелом.

Голос молодого человека был ровным, инструкторским, но сквозь тон пробивалась осторожная трепетность, с какой говорят о ядовитой, но красивой змее.

— Но главное не это, — Рей постучал пальцем по собственному шлему. — А здесь. "Венец Неистовства". Нейроинтерфейс. Ты подключаешься, и костюм перестаёт быть грудой железа. А становится… продолжением тела. Ты думаешь "бежать" — гидравлика в ногах сжимается, и летишь вперёд, как снаряд. Дашь команду "цель" — и турели уже наводятся. Чувствуешь повреждения скафандра, как свои раны. Слышишь, как "Херувимы" — вот эти шарики на поясе — сканируют пространство, и их данные проецируются прямо в голову. Не смотришь на экран. А чувствуешь всё телом.

Парень замолчал, дав девушке впитать.

— Он пугает, да? — спросил Рей тише. — Это нормально. Так и должен быть. Тех, кто внутри и снаружи. Первых — чтобы не забывали, на что подписались. Вторых — чтобы даже мысль о сопротивлении в голову не приходила.

Ария молча кивнула. Она боялась не мощи, а слияния. Полного растворения в этой машине для убийства. Потерять себя в "Венце Неистовства". Стать придатком к оружию.

— Ладно, — Рей вздохнул, и в шлеме раздалось лёгкое шипение, — Пора примерять. Первый раз всегда долго.

Процесс облачения был сложным ритуалом. Рей помогал, выверенными, привычными движениями.

Сначала — обтягивающий, словно вторая кожа, терморегулирующий комбинезон, холодный и скользкий. Потом — внешний каркас. Спинная пластина с жужжащим, едва тёплым реактивным ранцем. Ноги. Торс. Каждая защёлка, магнитный замок издавал удовлетворённый щелчок. Вес нарастал постепенно, но неотвратимо. Не давил — обволакивал, сковывая тело в бронированный кулак.

— Всем новичкам