Ворованные Звёзды - Александра К.

Ария нерешительно села рядом. Тишина, нарушаемая лишь ровным гулом корабля, была непривычной.

— Почему ты это делаешь? — спросила девушка, глядя на звёзды, а не на него.

— Что?

— Всё это. Встретил, проводил, теперь вот… показываешь тихие места.

Рей помолчал.

— Когда-то, давно, меня тоже вот так, зелёного и перепуганного, привезли на первый корабль. И один старший механик, видя, что я вот-вот сбегу через шлюз, просто подошёл, дал кружку ужасного кофе и сказал: "Первая неделя — самая страшная. Потом либо привыкнешь, либо тебя списывают. В любом случае, станет проще". Он не стал меня утешать. Не стал рассказывать сказки. Он просто был… рядом. И это помогло. Может, и мне стоит попробовать сделать так же.

Ария посмотрела на него. На простое, открытое лицо, на спокойные серые глаза. В них не было скрытых мотивов, не было той хищной оценки, которая была в глазах Домино или новых соседок. Была лишь усталая человечность.

Девушка отвернулась, чувствуя, как в горле снова подкатывает комок. Не от горя. От странного, почти забытого ощущения — что её видят. Не добычу, не проблему, не наследницу чьих-то проклятых тайн. Просто человека. Испуганного и одинокого.

— Спасибо, — прошептала девушка так тихо, что сама услышала с трудом.

Но Рей услышал. Юноша кивнул и тоже уставился на звёзды.

— Да не за что. Мы теперь в одной стае, как ни крути, новенькая.

В его устах это слово прозвучало уже не как приговор, а просто как констатация факта.

Да, она новая. Да, ей страшно. Но, возможно, не совсем одна.

Ария закрыла глаза, слушая ровное дыхание корабля и чувствуя рядом присутствие этого странного, спокойного парня. Это было мало. Ничтожно мало в сравнении с грузом прошлого и ужасом будущего. Но это был первый, крошечный луч света в кромешной тьме нового ада. И для начала было достаточно.

Глава 7: День второй

Ключицы упирались в плиту настила, а в висках стучал чей-то молот. Не сирена — тихий, но неумолимый прерывистый гул, исходивший из самой обшивки корабля.

"Гаунт" будил экипаж не криком, а гулом. Что проникала сквозь матрас, кость, вытаскивая из сна.

Ария открыла глаза, и тьма отсека E начала растворяться. По стенам пульсировали тусклые синие полосы аварийной подсветки ритмично, в такт гулу.

Тела вокруг уже двигались. Не было паники первого дня, только циничная, сонная эффективность. Люси, сидя на койке, одной рукой натягивала чёрный облегающий комбез, другой — растирала лицо. Грет зевнула так, что хрустнула челюсть.

— Подъём, дамы и господа, — голос из динамика звучал как фоновый шум, — построение на палубе D-7 через десять. Опоздавшие лишаются кофе.

— "А кофе здесь более крутая валюта, чем кредиты", — мелькнула мысль в разуме Арии, когда девушка сползла с койки.

Ферденандес чувствовала каждую мышцу, что кричали протесты. Комбинезон, всё такой же неудобный, пах теперь не только грубой тканью, но потом и страхом. Девушка застегнула одёжку механическим движением, пальцы сами нашли пряжки ботинок.

Коридор был уже не хаотичным потоком, а упорядоченным течением. Люди шли молча, быстрым, экономным шагом, подчиняясь невидимому ритму корабля. Воздух вибрировал от низкого гула двигателей и пах озоном, металлом и сладковатой органикой рециркуляторов.

— "Будто тюрьма. Или заводом какой-то корпорации. Разницы в принципе нет", — размышляла Ария, двигаясь в потоке.

Палуба D-7 оказалась не ангаром, а просторным залом с высоким, ребристым потолком. Пол был покрыт перфорированным противоскользящим материалом, впитывающим звук. Здесь стоял другой воздух — прохладный, с примесью запаха пота, смазки и чистящих средств.

Народ строился.

Ветераны стояли, как вырубленные из базальта. Комбинезоны не болтались — сидели как влитые; на каждом были следы починок, потёртости на плечах от прикладов, тёмные пятна, въевшиеся в ткань.

Не было двух одинаковых поз, но в каждой читалась расслабленная готовность. Один прислонился к стене, закинув голову, глаза закрыты, а пальцы ритмично барабанили по бедру.

Другой, с лицом, изрезанным бледным шрамом от виска до подбородка, медленно раскатывал плечи, и суставы издавали тихое, сухое потрескивание. Взгляды, если скользили по новичкам, были быстрыми, оценивающими, без интереса.

Новоприбывшие, в числе которых была Ария, стояли по струнке. Напряжённые, с выпрямленными спинами, но это была не стойка солдата, а зажатость испуганного зверя. Форма ещё слишком новой, чистая. Пополнение избегало встречных взглядов.

Рей стоял среди ветеранов. Не в первых рядах, но и не сзади. Осанка была другой — не каменная неподвижность стариков, но и не скованность новобранцев. Лёгкая сутулость уставшего человека, который экономит силы.

Юноша смотрел прямо перед собой, но Ария поймала короткий, почти незаметный кивок. Комбинезон парня тоже нёс следы: затянутая дырка на левом рукаве, потемневшая от многократной стирки ткань на коленях.

Построение длилось недолго. Никто не кричал. Сержант, тот же усатый гранит, прошёл вдоль шеренг молча. Глаза, как сканеры, выискивали недостатки. Мужчина остановился перед парнем с не до конца застёгнутой молнией.

— Три дня вне очереди на чистку фильтров кислородных смесителей, — сказал сержант без повышения тона. Голос был низким, резким, как скрежет железа, — Там полюбишь воротник и отсутствие сквозняков.

Потом взгляд упал на Арию. Задержался на руках, что ещё слегка подрагивающих.

Промолчал. Пошёл дальше.

— Зарядка, — объявил сержант, когда закончил осмотр, — Чтобы проснулись мозги, которые у некоторых присутствуют в минимальных дозах. Начинаем.

Это не была зарядка. А силовая тренировка.

Под тот же низкий гул корабля построенные люди делали упражнения, где каждое движение было рассчитано на преодоление инерции в искусственной гравитации.

Отжимания с хлопком, при которых ладони отскакивали от жёсткого покрытия.

Выпрыгивания из приседа так высоко, что голова кружилась.

Планка, во время которой инструктор ходил между рядами и клал под животы новичков холодный металлический брусок — если человек падал, вся шеренга получала дополнительный подход.

Ария глотала воздух, едкий от озона и пота. Мышцы горели.

— "Держаться. Просто держаться", — приказывала самой себе девушка, пока рядом кто-то не застонал.

Ветераны выполняли всё с циничным спокойствием. Дыхание было ровнее, движения — экономнее, но на висках выступал пот.

Рей, делая отжимания, поймал взгляд Ферденандес и едва заметно подмигнул.

— "Добро пожаловать в клуб", — сказал парень глазами.

После сорока минут упражнений сержант дал отбой. Тела новичков дрожали. Ветераны просто тяжело дышали, вытирая лица.

— Строй, — скомандовал сержант. — На завтрак. Пять минут.

Столовая "Гаунта" была огромным, шумным пространством, похожим на ангар.

Длинные ряды металлических столов, прикрученных к полу, скамьи. Воздух был густым, тяжёлым, насыщенным запахами — резким, химическим отделением пищевых паст, тушёным мясом из рециркуляторов, чем-то жареным,