Ворованные Звёзды - Александра К.

— Это… — голос Тито сорвался, стал тише, — …точно то, что пыталась сделать её мать. Ирена. Блок. Он был… милосердием. Слабая защита. Трескающаяся под давлением страха. Ярости. Боли. И когда лопается… — мужчина сделал шаг от стекла, и тень накрыла часть консоли, — …последствия непредсказуемы. И куда более ужасны, чем контролируемая зачистка в пустыне. Если не пробудить это сейчас, мягко, как я планирую… будет катастрофа. Для неё. И для всех на этом корабле.

Домино закончил. В зале повисла тяжёлая, звонкая тишина, нарушаемая лишь биением сердечных ритмов на мониторах — внизу, в симуляции, бой уже закончился.

Энтони затянулся в последний раз, потом раздавил окурок о металлический пол подножки кресла. Мужчина не смотрел больше ни на кого.

— Цинковые гробы, — пробормотал десантник в пространство перед собой, глухо, безнадёжно, — Они такие холодные. И лёгкие. Слишком.

Ирма вздохнула. Звук был едва слышен.

— Подготовку к высадке на Арутор-2 утверждаю. Операция "Тихий ветер" получает зелёный свет. — женщина посмотрела на Домино. В ледяных глазах на миг мелькнуло что-то неуловимое — тень сестры, племянницы, ответственности, — Докажи, что ты прав, Тито. Ради неё.

Глава 9: Кровавое крещение ч.1

Тишина десантного отсека была тяжёлой, густой. Её нарушал только ровный гул реакторов «Гаунта-2» и прерывистое дыхание Арии, отдававшееся эхом в шлеме. Она стояла, замурованная в своём «Иерихоне.

Скафандр облегал её, как вторая кожа, только из матового, светопоглощающего карбида титана. V-образный торс, рельефный, словно мускулатура древнего истукана, давил на плечи даже при компенсации гидравлики. Ощущала каждый миллиметр обратно изогнутых опор ног, всю эту чуждую, насекомоподобную геометрию, рассчитанную на смерть, а не на жизнь. На спине, как горб, нависал реактивный ранец. На бёдрах утопали в посадочных гнёздах «Громовержец» и «Коситель». Вес оружия был нулевым для системы, но не для сознания. Он тяготил её, немой и грозный намёк на грядущее.

Десять лет бегства загнали меня в металлический гроб. Мысль пронеслась, острая и ядовитая.

В наушниках щёлкнул канал. Голос Рея, спокойный и ровный, врезался в тишину.

— Проверка нейросвязи. «Венец», отзовись. Ферденардес, как слышишь?

Она заставила себя вдохнуть. Воздух пах озоном от систем и собственным потом.

— Слышу. «Венец»… зелёный. Всё зелёное.

Ложь. В углу сетчатки проецируемого интерфейса мигала жёлтая иконка — стресс-индекс зашкаливал. Система видела её насквозь.

— Забудь про симуляторы, — сказал Рей, будто прочитав её мысли. Его голос был рядом, хотя его капсула находилась через три бронированных люка. — Арутор-2 — это не игра. Атмосфера едкая. Гравитация на семь процентов выше стандартной. И местная фауна… с голодными зубами.

Он сделал паузу. В отсеке загудели моторы, подводя капсулы к пусковым шахтам. Вибрация прошла по полу, вверх по ногам «Иерихона», отозвалась в костях.

— Наша задача — периметр «Дельты». Удержание. Не геройство. Ты часть системы. «Милосердие» и «Правосудие» на твоих плечах — это твои ангелы-хранители. Доверься им.

Ария кивнула, забыв, что он не видит. Её пальцы в перчатках сжали рукояти в кабине. Шершавый пластик. Реальность.

— Поняла.

Гул нарастал. Свет в отсеке сменился на тревожный багровый.

— Привязка к креслу. Тридцать секунд до отстрела.

Гидравлические захваты со скрежетом обхватили «Иерихон» в груди и бёдрах, вдавили её в амортизационное ложе. Давление стало физическим воплощением страха. Ария зажмурилась. Перед глазами всплыли не звёзды, а лица. Домино. Ирма. Взгляды в ангаре, полные сомнения.

«Покажу. Всем покажу».

Грохот отстрела капсулы ударил по её телу, как кувалда по грудной клетке. Мир провалился в рёв и невесомость. Её швырнуло вперёд, в чёрную щель шахты, ведущую в ад.

Невесомость длилась мгновение. Потом капсулу схватило, закрутило и бросило вниз с таким бешенством, что даже «Иерихон» завизжал от нагрузки. Система стабилизации на миг захлебнулась. Арию мотало внутри кресла, как камень в банке. Через иллюминатор брызнул багровый свет — плазма входа в атмосферу.

Перегрузка вдавила её в ложе. Вес, будто гора, лёг на грудь. Дыхание стало хриплым, свистящим. В визоре залилась тактическая карта: красные зоны перегрева на боках капсулы, дрожащий вектор падения. Датчики «Иерихона» сходили с ума, фиксируя чудовищные температуры и перегрузки.

— Удер… живай… вектор… — голос Рея в наушниках рвался, искажаясь помехами.

Воздух в шлеме стал густым, раскалённым. Запахло палёной изоляцией и страхом — кислым, металлическим.

Капсулу трясло. Стыки корпуса скрежетали. Где-то что-то треснуло.

Вот и всё. Сгорит не долетев.

Но нет. Адреналин, старый и верный наркотик, ударил в кровь. Сжёг страх, оставив только ясную, холодную злость. На эту планету. На эту капсулу. На саму себя. Её пальцы вцепились в рукояти так, что побелели суставы даже под бронёй.

— Вход в атмосферу завершён. Готовься к ударной посадке, — прозвучал автоматический голос, и в нём было больше спокойствия, чем во всех живых.

Багровый свет за иллюминатором сменился клубящимся чёрно-серым дымом. Потом — мелькание обломков, искорёжй, всесокрушающий. Её дёрнуло вперёд, ремни впились в плечи. В ушах звенело. Капсула закачалась, затихла.

Наступила тишина. Глухая, оглушённая. Прерванная шипением расчехляющихся амортизаторов и резким щелчком замков.

Створки перед её лицом раздвинулись с сухим скрежетом.

Внутрь хлынул воздух Арутора-2. Он ударил в обоняние через фильтры: гарь, озон, едкая химическая горечь и под ней — сладковато-гнилостная нота разложения. Запах мёртвого мира.

Ария, двигаясь на автопилоте, отстегнула захваты. «Иерихон» загудел, приняв на себя весь вес. Она вывалилась из капсулы, её саранчоподобные опоры с глухим стуком встали на землю. Гравитация давила, ощутимо тяжелее.

Военных ферм, голых скелетов зданий.

Удар.

Глухокруг, как ядовитые ростки, торчали другие капсулы. Из них уже выбирались фигуры в идентичных матовых «Иерихонах». Они двигались бесшумно, занимая позиции среди хаоса. Готические шпили столицы теперь казались сломанными костями, упиравшимися в низкое, дымное небо.

— Ферденардес, двигайся в мое направление, — в шлеме прозвучал голос Рея. Его метка пульсировала за разбитым транспортом в пятидесяти метрах.

Она пригнулась, почувствовав, как микро-сопла на икрах дёрнулись, корректируя баланс. И побежала. Тяжёлой, нечеловеческой походкой хищного насекомого, пересекая открытое пространство, заваленное щебнем и тенями. Каждый шаг отдавался в костях. Каждый тёмный проём в руинах напротив смотрел на неё пустотой, полной незнакомого голода.

Неизвестность висела в воздухе. Густая, липкая и куда более страшная, чем пламя входа в атмосферу.

Пробежав последние метры, она втиснулась в укрытие рядом с Рейем. Через его плечо открывался вид на сектор «Дельта». Периметр «Дельты» был не сектором обороны. Он был кладбищем амбиций. Не готические шпили, а покорёженные каркасы ангаров, ржавые скелеты недостроенных терминалов. Всё кричало о дешёвой, поспешной закладке и таком же