Ворованные Звёзды - Александра К.

Оттуда донёсся звук. Не один. Множество. Низкий, скрежещущий гул, как будто десятки огромных тел тёрлись о камень. И щелчки. Гортанные, переговаривающиеся щелчки.

Каин резко развернулся, поднял оружие. Его голос в эфире был спокоен, но в нём появилась та самая, знакомая Арии по переулкам, нота холодного ужаса.

— Рей. Сканеры… Их много. Очень много. Они идут из всех шахт.

Капрал, одним движением скинул с её плеч остатки бронежилета, оставив только основное термобельё. Он схватил её за здоровое плечо, развернул и грубо толкнул в сторону единственного видимого выхода — узкой, полузаваленной лестницы наверх.

— Беги. Не оглядывайся. Если упадёшь — я тебя не понесу.

Позади них Каин уже открыл огонь. Длинная очередь «Милосердия» ушла в темноту, осветив на миг мелькающие в глубине туннеля скользкие, мускулистые силуэты. Не один. Не два. Целый рой.

Рей отступил к Каину спиной к спине, его турель «Правосудие» с шипением накапливала заряд.

— Каин, отход! Чередуемся!

Огонь из темноты ответил им. Не шипами, а градом мелких, острых обломков камня, поднятых грубым телекинетическим импульсом. Они застучали по броне, как картечь.

Ария, спотыкаясь, полезла по лестнице. Последнее, что она увидела, обернувшись, — это две матовые фигуры «Иерихонов» в клубах пыли и вспышках выстрелов, отступающие шаг за шагом под натиском вылезающих из тьмы длинных, извивающихся теней. Их голоса в общем канале, уже заглушённые помехами, были кратки и лишены паники:

— Левое крыло, прикрой!

— Перезарядка!

— Гранату!

Потом она выползла наверх, в руины, и только рёв боя, доносящийся снизу, говорил, что они ещё живы. И что её долг перед ними теперь был больше, чем она могла когда-либо заплатить.

Наверху за много километров над этим адом, там, где рёв боя превращался в тихие, искажённые помехами крики в динамиках, царила другая реальность. Воздух на мостике был густым, неподвижным и пах перегревшимся озоном от работающих на износ проекционных матриц. Гул корабля, обычно ровный фон, теперь ощущался в рёбрах — низкая, тревожная вибрация. В центре, залитая холодным светом голограмм, стояла троица.

Ирма — неподвижная, как клинок в ножнах. Её пальцы летали по сенсорным панелям без суеты, но каждый жест был резче обычного. Домино стоял чуть позади, обычно насмешливый его рот был сжат в тонкую ниточку. Не смотрел на карту, а сквозь неё, в никуда, его взгляд был остекленевшим, направленным внутрь. К потолку.

А перед ними, заполняя пространство от пола до потолка, висела тактическая голограмма сектора «Дельта». Была живой и больной. Зелёные метки десантников, аккуратно расставленные полчаса назад, теперь копошились в хаосе. И их пожирала краснота.

Алые точки вспыхивали на периферии, как язвы. Оранжевые зоны возможного контакта расползались, сливаясь в сплошное, пульсирующее пятно. Оно поглощало одну зелёную метку за другой. Метки не исчезали сразу. Они сначала начинали мигать — сигнал потери стабильной связи, паники, боя. Потом тускнели до серого. Навсегда.

Тишины не было. Она была заполнена эфиром.

В динамики, приглушённые, но чёткие, врывались голоса с планеты, накладываясь друг на друга, создавая леденящую душу симфонию провала:

— Ему… ему оторвало ногу по колено! Я жгут наложил, но он весь в этой… чёрной слизи! Кровь не останавливается!

Пауза, прерывистое дыхание. Потом другой голос, сдавленный, почти шёпот:

— Джо-Шесть, меня взяли в клещи, я в воронке старого ангара…

Голос обрывался, его перебивал третий — хриплый, с сильным, гортанным акцентом, кричащий не в микрофон, а в пустоту:

— РЕЖЬ ГОРЛО СОБАКЕ! РЕЖЬ! ОНА УКРАЛА МОЕГО НАВОДЧИКА!

И ещё один, уже спокойный, почти механический, в этом спокойствии было больше ужаса, чем в любом крике:

— Отряд «Браво» потерян. Я последний. Иду к точке «Омега». Если не дойду… передайте Анне, что я…

Связь с «Браво» оборвалась с резким щелчком помех.

Энтони стоял, отставив ногу, руки, сцепленные в замок за спиной. Его спина, всегда прямая, сейчас была как туго натянутый трос. Он смотрел на карту, где красная чума пожирала его людей, его план, репутацию. Потом, очень медленно, он повернул голову к Домино. Не всё тело. Только голову. Шея скрипнула.

Его глаза, обычно оценивающие, сейчас были плоскими, как ударные пластины. Голос, когда заговорил, был негромким. Но каждое слово падало на тихий мостик с весом свинцовой гири.

— Лёгкая прогулка.

Он сделал паузу, давая этим двум словам повиснуть в озоновом воздухе.

— Так, ты говорил, Домино. «Лёгкая прогулка». Зачистка захолустного мирка. Посмотри. — Он кивком указал на голограмму, где ещё одна зелёная метка погасла. — На что она похожа сейчас?

Домино не ответил. Его пальцы вцепились в край консоли так, что побелели костяшки. Ирма бросила на него быстрый, безжалостный взгляд: диагноз поставлен, лечение отложено, пациент не стабилен.

Весь его гнев, вся ярость, секунду назад клокотавшая в каждом слоге, исчезла. Испарилась. Остался только голый, отточенный до бритвенной остроты профессионализм.

Энтони наклонился к микрофону. Его движение было экономным, лишённым всего лишнего. Он нажал кнопку, активируя общий командный канал. Голос, который прозвучал в эфире над полем боя, был как удар хлыста по спинам отступающих.

— Всем выжившим отрядам, на связи «Гаунт-Фактум». Всем закнуться и слушать.

В наушниках на секунду воцарилась тишина, полная только гула боя.

— Отряд «Дельта-Главный», Рей. Я вижу ваше положение. Бросьте точку «Д-4». Она потеряна. Соединяйтесь с «Дельта-Второй» у разрушенных энергорезервуаров. Там есть укрытие. — Энтони сделал паузу, затем продолжил:

— Отряд «Омега», я вижу ваш маршрут к эвакуации. Развернитесь на 90 градусов на юго-запад. Пройдите через дренажный коллектор. Он на карте отмечен синим. Всем группам. Противник использует подземные подходы. «Херувимы» настройте на сейсмосканирование. Если земля дрожит не от ваших шагов, значит, это они. Залп по координатам на два метра впереди вибрации.

Он говорил без остановки. Чётко. Без эмоций. Каждая фраза — приказ, координата, тактическая поправка. Комисар Энтони не спрашивал. Он направлял. Его голос стал единственной твёрдой точкой в аду Арутора-2, нитью, за которую могли ухватиться теряющие волю к борьбе.

Ирма, не отрываясь от своих экранов, кивнула ему, коротко и деловито. Одобрение. Домино смотрел на спину Энтони, на его сцепленные за спиной руки. Тот больше не был просто начальником, проявившим гнев. Он был капитаном. И он вёл свой гибнущий десант сквозь ад, метр за метром, отдавая им обратно их шанс. Маленький. Кровавый. Но шанс.

Глава 11: Капкан

Боль приходила волнами. Тупая, раскалённая пульсация в боку — там, где застрял и был срезан медиком шип нарийца. Каждый удар сердца отдавался в ране, напоминая: жива. Пока что.

Ария открыла глаза. Над ней был не