Ворованные Звёзды - Александра К.

На брезенте у стены взорванной резиденции лежала девушка. Вокруг — хаос, ставший лагерем.

Рёв. Постоянный рёв.

Где-то садился челнок, с визгом плазменных тормозов сбрасывая скорость. Двигатели выли, заставляя землю содрогаться. Рядом, на импровизированной площадке, техники с криками откатывали дымящийся каркас «Иерихона». У механоида была перебита левая нога — обратно изогнутая гидравлическая опора подгибалась, как конечность раненого зверя. Пилота уже вытащили. Сидел рядом, обхватив голову руками; его шлем с узкой тёмной полосой визора валялся в пыли.

Повсюду десантники.

Одни — в полных «Иерихонах». Их матово-чёрные рельефные корпуса, похожие на мускулистые торсы, были исцарапаны и покрыты копотью. На плечах молчали грозные турели «Милосердие» и «Правосудие». Бойцы двигались тяжело, но уверенно — гидравлика компенсировала вес. Они шли на склад боеприпасов, тащили ящики. Системы сканирования на поясах — те самые сферы-«херувимы» — мерцали тусклым светом.

Другие — пехота. Бронежилеты поверх комбинезонов, шлемы с потёртыми голограммами на визорах. Они сидели кучками, чистили оружие: автоматы, дробовики. Кто-то спал, прислонившись к развалинам, с открытым ртом. Кто-то молча смотрел в никуда с лицом серым от усталости и адреналинового отката.

Через весь лагерь мимо Арии, пронесли на плащ-палатке ещё одного раненого. Он кричал: резко, отрывисто. Медик бежал рядом, пытаясь зажать артерию на бедре. Кровь капала на камни, тёмная и густая.

«Три часа», — пронеслось в голове Арии. Всё пошло к чертям через двадцать минут после высадки.

Они недооценили пиратов. И совсем не знали о нарийцах. Те вылезали из-под земли, тихие и стремительные, их шипы пробивали броню насквозь.

Рей дотащил её сюда, когда их отсекли. Забросил в этот импровизированный лазарет — просто ряд подстилок на земле под растянутым тентом. Потом склонился над ней; лицо в шлеме было неразличимо.

— Держись. Выжимай из медков всё.

И ушёл. В штаб, в низкую бетонную пристройку к резиденции. Туда, где трещала связь и мерцали голограммы тактических карт.

Его не было уже больше часа. Ни Догма, ни кто другой её не вызывал. Пока что.

Она знала почему. В этой неразберихе ещё не подвели итоги. Не свели списки. Никто не знал, что в тоннелях под сектором «Гамма» остались двое из их отряда. Новобранец Тайск и ветеран Корвен. Остались навсегда, потому что Ария приняла решение. Плохое решение.

Мысль об этом жгла сильнее раны.

Медик, усталая женщина с запавшими глазами, сменила ей повязку. Гелевый компресс холодил кожу, притупляя боль до терпимого фона.

— Ходить можешь? Тогда освобождай место. Лежать негде.

Ария кивнула. Поднялась. Мир накренился, потом встал на место. Надела бронежилет поверх разрезанного комбинезона. Пошла.

Её не задерживали. Взгляды скользили по ней, цеплялись за кровавое пятно на боку и тут же отводились. Девушка была просто ещё одним раненым, одним из многих.

Дошла до общего холла — когда-то это было что-то вроде склада или гаража. Теперь здесь стояли, сидели, лежали уставшие бойцы.

Воздух гудел от разговоров, ругани, храпа. Где-то смеялись — резко, истерично. Чёрный юмор как последний щит от безумия.

В углу техник, весь в масле, ковырялся в открытом торсе «Иерихона». Из «раны» машины тянулись пучки проводов. Рядом двое пехотинцев помогали третьему залатать пробитый щиток. Кто-то делился пайком. Кто-то просто смотрел в стену.

Ария прислонилась к прохладному бетону. Соскользнула вниз, села на пол. Закрыла глаза.

В ушах всё ещё стоял грохот взрывов в тоннеле. В носу — запах пыли и чего-то едкого, что исходило от нарийцев. И лица. Лица Тайска и Корвена в последний момент.

Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

Никто не знает. Но они узнают. И тогда…

Шаги. Тяжёлые, размеренные. Не суетливая беготня десантников, а твёрдая поступь.

Она открыла глаза.

Перед ней стоял не «Иерихон», а Рей. Тот же человек, но без двадцати тонн композитного карбида титана. Он был в чёрном терморегулирующем комбинезоне пилота — том самом, что носят под бронёй. Ткань прилипла к торсу, мокрая от пота. На плечах и предплечьях краснели полосы — следы от амортизаторов и жёстких креплений.

От него пахло дымом, порохом и потом. Кислым, резким.

Рей не посмотрел на неё. Глянул куда-то поверх её головы, в гущу лагеря, потом просто опустился рядом. Не на корточки, а на пол, прислонившись спиной к той же холодной стене. Выдохнул так, будто сбросил последние пятьдесят килограммов.

Ария не двигалась. Чувствовала тепло его плеча в сантиметре от своего.

Капрал достал из кармана на груди смятую пачку, вытащил одну сигарету. Пластиковую, с угольным фильтром. Армейский хлам. Зажигалкой послужил контактный разряд от порта на запястье комбинезона. Щелчок. Треск. Пахнущий озоном сноп искр.

Рей затянулся. Дым вырвался из ноздрей и рта, смешался с пылью и гарью Фароса.

Потом протянул ей.

Ария вздрогнула. Не от жеста, а от внезапности. От простоты происходящего. Её пальцы дрогнули.

— Что… что со мной будет? — её собственный голос прозвучал чужим шёпотом, хриплым от напряжения. — Там же… двое. Из-за меня.

Не повернул головы. Сделал ещё одну затяжку. Дым стелился между ними сизой пеленой.

— Если хлеборезку открывать не будешь, — сказал он тихо; голос низкий, грубый, лишённый эмоций, — ничего не будет.

Он, наконец, посмотрел на неё. Взгляд был усталым, плоским, как лезвие тупого ножа.

— А откроешь, — продолжил он, — лично пристрелю. Поняла?

В его глазах не было злобы. Не было даже угрозы. Была простая, безжалостная констатация. Как прогноз погоды. Будет дождь. Будешь трепаться — умрёшь.

У Арии пересохло во рту. Она хотела спросить. Хотела крикнуть. Как? Почему? Зачем ты…

Но она смотрела в эти серые, спокойные глаза и понимала. Понимание медленно, как холодная тяжесть, опускалось на дно желудка.

Он не доложил.

Он прикрыл её. Списал всё на потери от общего хаоса. Списки уже подписаны. Тайск и Корвен числятся убитыми в бою с нарийцами. Не по её глупой вине.

Цена — его собственная шея на плахе. И её молчание.

Она отвела взгляд. Кивнула. Едва заметно.

— Я не курю, — прошептала она, глядя на его запылённые сапоги.

Рей фыркнул. Коротко, беззвучно. Затянулся ещё раз, потом придавил сигарету о бетон пола. Резкий запах жжёного пластика ударил в нос.

— Найди способ расслабиться, — сказал он поднимаясь. Суставы хрустнули. — Но не пей.

Он отряхнул ладони о бёдра, смахнул невидимую пыль с комбинезона. Движения были экономными, точными. Как будто он уже снова мысленно внутри брони.

— Иначе я тебя… Иначе пожалеешь.

И пошёл. Не оглядываясь. Просто встал и направился сквозь хаос лагеря