Ворованные Звёзды - Александра К.

Ария осталась сидеть у стены.

В ушах гудели двигатели челноков. Кто-то кричал матом. Кто-то смеялся. Она сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

Она смотрела на примятый окурок на бетоне. На крошечный чёрный след. Прикрыл. И теперь она должна была жить с этим. Молчать. И не сломаться.

Это было страшнее любого трибунала.

Не оглянулся. Он шёл к «Иерихону» ровным, выверенным шагом, будто каждый сантиметр земли под ногами был ему знаком.

Техник отошёл, увидев его лицо. Молча кивнул на открытый корпус.

Процесс облачения был отработан до автоматизма. Сначала Рей влез в открытый торс машины, встал на направляющие. Холодный композит обхватил его спину и грудь. Первый щелчок магнитных замков — резкий, отдающийся вибрацией по позвоночнику. Потом ноги. Ещё щелчки. Пневматика зашипела, подгоняя голеностопы.

Затем техник приладил спинную пластину с ранцем. Тяжёлая. Даже гидравлика вздохнула под нагрузкой. Последним пошёл шлем. Обтекаемая, чужая голова. Темнота на мгновение, потом вспышка.

Активация.

Нейроинтерфейс «Венец Неистовства» впился в сознание холодной иглой. На сетчатке вспыхнули голограммы: статус систем, карта сектора, маячки своих. Звуки лагеря приглушились, зато стали чёткими, отфильтрованными. Слышал скрежет металла за двести метров. Слышал тяжёлое дыхание техника рядом.

Гидравлика взвыла и затихла. Вес в двадцать тонн исчез. Теперь это было его тело. Большее, сильнее, смертоноснее. Он сжал кулак — и огромная перчатка скафандра повторила движение без задержки.

Развернулся. Шаг. Земля дрогнула. Ещё шаг.

Лагерь остался за спиной. Часовые у разрушенных ворот пропустили его молча. Маячок на карте мигнул зелёным. Кастор, Р. Выдвигается на позицию.

И перед ним открылся Фарос.

Не колония. Её скелет. Её могила.

Центральная площадь. Когда-то здесь был парк. Теперь — воронки, перепаханная земля, чёрные срезы фундаментов. Воздух дрожал от дальних взрывов. Пахло озоном от плазменных попаданий и чем-то сладковато-гнилостным. Трупным.

Нарийцы уже были здесь. Их следы-борозды в грунте, словно гигантские черви прорывались на поверхность. И обломки. Много обломков. Не только бетона. Кусок боевой брони, разорванный изнутри. Расплавившийся ствол пулемёта.

Рей двинулся вперёд. Его «Иерихон» шёл легко, почти неслышно, если не считать глухого постукивания когтей по плитам.

Город умирал вдалеке. За последними руинами, в промзоне, кипел настоящий ад.

Туда на усиление, он и шёл.

Он видел сквозь увеличение визора. Видел вспышки выстрелов десантников, укрывшихся за развалинами грузовиков. Видел мельтешение пиратов в пёстрой, самопальной броне — они пытались обойти с фланга. И видел их.

Нарийцы.

Один вынырнул из-под земли прямо посреди атаки пиратов. Сорок метров мускулов и ярости. Его кожа была цвета пепла и бетона — идеальная мимикрия. Только движение выдавало. Длинное, змеиное. Мощные когтистые лапы вгрызались в грунт, хвост, как бич, сносил укрытия.

Десантники открыли шквальный огонь. Трассирующие росчерки били по тёмной, резиноподобной шкуре. Глухие шлепки. Непробитие.

Нариец издал звук. Не рёв. Имитацию. Это был обрывок человеческого крика, смешанный со скрежетом металла. Так, он охотился. Дезориентировал.

Из рядов пиратов полетела граната. Яркая вспышка. Нарийца дёрнуло. Он отпрянул: его терморецепторные впадины на морде, должно быть, перегрузились светом и жаром. Временная слепота. Моментальная уязвимость.

Этим воспользовались. Со второго этажа обрушившегося цеха ударил тяжёлый пехотный лазер. Попал в основание шеи. Кожа вспучилась, почернела. Нариец взвыл по-настоящему — низко, так, что у Рея в шлеме запищала акустическая защита.

Но рядом был ещё один. Меньше. Быстрее. Он почти не был виден — лишь размытие в воздухе, рябь теплового контраста на визоре. Активная маскировка. Тварь пронеслась по флангу, и оттуда донёсся короткий, обрывающийся крик. И хруст.

Рей ускорил шаг. Его системы сканирования, «херувимы», засекли несколько тёплых пятен, затаившихся в развалинах прямо по курсу. Засада. Пираты или молодняк нарийцев. Неважно.

Он поднял правую руку. Плечевая турель «Правосудие» с жужжанием выдвинулась, наелась. Энергетический сноп прошил груду обломков. Взрыв пара, пыли и кусков плоти.

В этот момент небо над ним мерцало.

Не вспышкой. Не грозой. Это было иначе. Краткий, едва уловимый сбой в матрице мира. Звёзды — те, что пробивались сквозь дым, — дрогнули. На миг растянулись в короткие нити. Воздух зазвенел неслышным, высоким гудением, от которого заныли зубы.

Рей, почти, не обратил внимания. Помеха в визоре. Сбой в атмосфере после мощного орбитального удара. Или нарийцы с их телекинезом устроили. Бывало и хуже.

Он встряхнул головой, сбрасывая странное ощущение. Гудение исчезло.

Впереди горел ангар. Там засела вторая штурмовая группа. Им требовались патроны и тяжёлое вооружение против бронированных тварей. У него на спине был как раз ящик с боеприпасами для «Громовержцев».

Сделал ещё шаг. Затем побежал. Ровно, тяжело, набирая скорость. Земля дрожала.

Сзади в лагере, мерцание в небе погасло, оставив после себя только привычный адский отсвет пожаров. Но оно вернётся. И уже совсем скоро.

Сначала пришёл звук.

Глухой, протяжный гул, идущий не из одной точки, а отовсюду сразу. От земли, от воздуха, от самых костей разрушенных зданий. Он нарастал, заполняя паузы между взрывами, пока те не стихли, подавленные.

Рей замер у входа в горящий ангар. Связь в шлеме захрипела, превратилась в белый шум. На визоре поплыли цифры. Датчики «Иерихона» бешено мигали, фиксируя аномальный скачок гравитации и излучения в недрах планеты. Он поднял голову.

Небо начало светиться.

Не от пожаров. Это было другое. Мягкое, фосфоресцирующее сияние, исходящее из самой атмосферы. Оно стелилось по верхушкам развалин, заставляя тени дёргаться и жить собственной жизнью. Воздух стал густым, как сироп. Им было тяжело дышать даже через фильтры скафандра.

В лагере поднялась тревога. Крики — уже не боевые, а панические. Приказ на экстренную эвакуацию.

С площадки взлёта, откуда доносился рёв двигателей, один за другим оторвались три челнока. Тяжёлые, угловатые «Гренадеры», рассчитанные на прорыв сквозь зону ПВО.

Первый ушёл резко, с перегрузкой. Его двигатели выли, выжимая всю мощь.

И тут небо сжалось.

Это было видно невооружённым глазом. Пространство вокруг челнока прогнулось. Словно невидимый великан сжал его в гигантской ладони. Свет от двигателей исказился, растянулся в абсурдные кольца.

Челнок не взорвался сразу. Он замедлился, будто уткнулся в невидимую стену из свинца. Затем корпус, титановая арматура, начал складываться. Медленно. Немыслимо. Без огня, почти беззвучно. Просто металл смялся, как бумажная коробка под прессом.

Второй «Гренадер», летевший следом, рванул в сторону. Пилот понял. Он пытался уйти от… от того, чего не было. От области искажения.

Не вышло.

Та же невидимая хватка поймала его на высоте в километр. Челнок дёрнуло, развернуло поперёк курса.