Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

И смотрел он прямо на «Могилу Акмана». А вторая фигура… Белая акула.

Он уставился на ринг широко раскрытыми глазами — так, словно впервые увидел собственную карикатуру и не мог поверить, что всё это происходит на самом деле.

Глава 5

— …

— …

Неловкость повисла в воздухе, густая, как дым после салюта. Белая акула изо всех сил удерживал на лице покерфейс, будто ничего необычного не происходило. Щёки у него были напряжены, челюсть сжата, а в глазах мелькало раздражение, которое он старательно загонял внутрь.

— Да! Белая акула! Он в нокдауне! Ах! Косатка! Идёт в атаку без жалости!

Голос ведущего, усиленный динамиками, бил по ушам, а толпа взрывалась ревом, свистом и смехом. Где-то хлопали ладони, где-то звякали бокалы. У Белой акулы едва заметно дёрнулся уголок рта — предательская судорога, которую он тут же попытался скрыть.

Рядом, словно совершенно случайно, стоял Акман. Спокойный, внешне невозмутимый.

«Позиция Herbalife (2012–2015)»

RIP

Место для него было выбрано по-настоящему издевательское. Прямо перед «Могилой Акмана». За его спиной выстроились ряды мраморных плит — холодных, белых, с выбитыми названиями закрытых позиций. Они тянулись вглубь зала, как безмолвный строй павших солдат за спиной генерала. От этого зрелища по коже пробегал холодок.

— …

В обычной ситуации полагалось бы обменяться пустыми, вежливыми фразами.

«Спасибо, что нашли время прийти, несмотря на занятость».

«Спасибо за приглашение».

Но здесь такие слова были невозможны. Они застряли бы в горле, как кость.

— Какого чёрта вы вообще здесь делаете?

Это была закрытая вечеринка. Попасть сюда можно было только по приглашению. А значит, эти двое получили его лично.

«Зачем Гонсалес пригласил именно их?»

Впрочем, если быть честным, дело было не только в Гонсалесе. Даже получив приглашение, можно было отказаться. Но они пришли. Без колебаний.

Именно в этот момент появился виновник всего этого абсурда. Гонсалес.

— О, вы всё-таки пришли?

Он распахнул глаза чуть шире, чем следовало, и в его голосе ясно читалось: «Ничего себе, вы правда явились?»

— Спасибо, что нашли время в своём плотном графике.

— …

— …

— А вам нравится вечеринка?

— …

— …

Гонсалес переводил взгляд с Белой акулы на Акмана и обратно, терпеливо ожидая ответа. Казалось, он искренне надеялся услышать что-нибудь нейтрально-вежливое. В итоге Белая акула с усилием выдавил из себя:

— Довольно… своеобразное мероприятие.

— Мы очень старались, — с энтузиазмом отозвался Гонсалес.

— …

В тот момент наблюдал за этим странным диалогом и ловил себя на неожиданном чувстве восхищения.

— Так вот как ещё можно доводить людей.

До этого всегда считал себя неплохим мастером подобных приёмов. Но использовал их только тогда, когда это было нужно — ради стратегии, ради преимущества. И раскачивал эмоции противника, чтобы направить поток в нужное русло. А Гонсалес?

Ему не нужно было ничего выигрывать. Более того, Белая акула и Акман уже были побеждены. Они давно перестали представлять угрозу. И всё же он вытащил их на свет, заставил вновь посмотреть на собственные поражения и с удовольствием закопал ещё раз — уже при аплодисментах.

«Как это сказать… освежает».

Метод, до которого сам бы никогда не додумался. В моём возрасте открыть для себя что-то совершенно новое… «Учиться, как говрится, никогда не поздно». И всё же.

— Мне нужно поговорить с Шоном.

Белая акула произнёс это резко, будто намеренно игнорируя всё происходящее вокруг. Вежливый, но однозначный сигнал: «Уйди». Гонсалес тут же расплылся в сияющей улыбке и хлопнул кулаком по ладони.

— А, вы про уединённое место! Как удачно — у нас как раз есть тихая комната. Провожу вас прямо сейчас!

Его голос звучал слишком бодро, а в глазах плясали искры искреннего удовольствия.

Когда Гонсалес уже собирался отвернуться и уйти, он вдруг остановился, словно что-то вспомнил, и с самым невинным выражением лица посмотрел на Белую акулу. В его взгляде не было ни капли злобы — только притворная наивность, от которой почему-то хотелось стиснуть зубы.

— Кстати, у вас нет намерений перейти к насилию?

— …

На этот раз даже Белая акула дрогнул. Его самообладание дало трещину — губы перекосило, будто он с трудом удерживал рвущийся наружу поток слов. Гонсалес же широко ухмыльнулся и чуть наклонил голову, как человек, предлагающий помощь от чистого сердца.

— Если вдруг надумаете, мы можем даже одолжить вам снаряжение.

Он указал в сторону ринга. Там, под ослепительным светом прожекторов, двое в ростовых костюмах Белой акулы и Косатки колотили друг друга огромными, нелепо раздутыми перчатками. Точнее, это уже давно перестало напоминать бой. Человек в костюме Белой акулы валялся на полу, связанный по рукам и ногам, а Косатка сидела сверху и с методичным усердием осыпала его ударами. Удары были глухими, как по мешку с песком, и от этого зрелище становилось ещё более унизительным.

— Если оригинал сам выйдет на ринг, для нас это будет величайшей честью.

— …

И снова испытал настоящее изумление. «Так, значит, это ещё не предел». Мне казалось, что пик провокации был достигнут минуту назад. Но, как выяснилось, всегда находится кто-то, кто поднимает планку ещё выше.

Осмыслив это, уже собирался отойти в сторону, когда за спиной раздался новый голос.

— Я тоже…

Это был Акман. До этого момента он молчал, словно отдавая Белой акуле право говорить за двоих. Но теперь всё-таки решил открыть рот. И это тоже выглядело странно. Если судить лишь по известности, Акман всегда значительно превосходил Белую акулу.

— Хотя… всё ещё превосходит?

Белая акула превратился в мем, в ходячий символ «белой вины», но его фонд продолжал существовать. А Акман после принудительной ликвидации еле держался на плаву, выживая за счёт срочных вливаний частного капитала.

Может, именно поэтому он и прятался за спиной Белой акулы. Но сейчас, судя по всему, у него было что-то, что он хотел сказать лично.

— У меня тоже есть разговор к Шону.

* * *

По дороге за кулисы, следуя за Гонсалесом, Белая акула из последних сил удерживал внутри себя взрывающийся ком.

— Косатка не знает пощады! Сегодня у нас суп из акульих плавников⁈

Надсадный комментарий ведущего продолжал преследовать их, как назойливая муха. Шея Белой акулы напряглась, в висках стучало, а давление, казалось, вот-вот прорвёт крышу. По крайней мере, комната, куда их провёл Гонсалес, оказалась идеально звукоизолированной — это было почти спасением.

— Кто тебя вообще просил родиться Белой акулой.