Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

Только так можно было хоть немного залатать потрёпанную гордость.

В этот момент из динамиков телевизора, ещё тёплых от недавнего вещания, раздался взрыв эмоций диктора:

— Успех! «Игл 9» начинает снижение! Опоры выпускаются… посадка успешна! Это исторический момент!

Сергей Платонов с лёгким, почти ленивым удовлетворением нажал кнопку пульта. Экран погас, оставив в комнате лишь мягкий гул вентиляции и запах дорогого алкоголя, впитавшийся в ковры. Он обернулся, сначала посмотрел на Белую акулу.

— Ну? О чём вы хотели поговорить?

— Речь идёт о Клубе Треугольника. Есть информация, которую тебе стоит знать.

Обычно такие разговоры тянулись долго, с намёками, реверансами и пустыми фразами, но Белая акула резал по живому, без прелюдий.

— Давайте покончим с этим побыстрее и разойдёмся.

Его нервы были натянуты, как струна. Он мечтал сократить общение с Сергеем Платоновым до абсолютного минимума и как можно скорее исчезнуть с этой проклятой вечеринки.

— Скажем так — эта информация тебе поможет. Но есть одно условие.

Речь шла о деталях вступления в Клуб Треугольника. Как бы он ни хотел, чтобы Сергей Платонов прошёл испытание, раздавать такие вещи даром он не собирался. Он обозначил «условие» и замолчал. Обычно на этом месте следовал ожидаемый вопрос: «Какое условие?» Но вместо этого…

— Условие, значит…

Сергей Платонов усмехнулся уголком губ, словно услышал забавную шутку.

— Тогда нет. Даже не буду слушать.

Реакция была настолько неожиданной, что воздух будто стал гуще.

— Наслаждайтесь вечеринкой.

— … ?

Не колеблясь ни секунды, Сергей Платонов развернулся и направился к выходу. Его шаги глухо отозвались по полу. Акман резко шагнул вперёд и перегородил ему дорогу.

— Это правила приёма новых членов Клуба Треугольника. Ты нигде не найдёшь эту информацию. Ты правда уверен, что не пожалеешь, если уйдёшь прямо сейчас?

Сергей Платонов бросил на него короткий взгляд, затем снова посмотрел на Белую акулу и улыбнулся шире.

— Условия всегда принимает тот, кто в более отчаянном положении. Разве не так?

Смысл был предельно ясен.

— Кто здесь отчаялся сильнее?

Сергей Платонов сделал ещё шаг вперёд, усиливая давление.

— Мы ведь не чужие люди… из уважения к старым временам, пожалуй, выслушаю вас. Но у меня тоже мало времени. Так что у меня есть своё условие.

Это было уже за гранью. Они предлагали ценнейшую информацию, а он не только не благодарил, но ещё и требовал плату за то, чтобы просто слушать. Настоящий ублюдок. За свою жизнь они встречали немало хищников, но Сергей Платонов существовал в совершенно иной весовой категории.

И всё же…

Сейчас Белую акулу вела лишь одна мысль. «Я не могу быть единственным, кто через это проходит».

Им нужно было спустить этого бешеного пса на остальных членов Клуба Треугольника. Пусть почувствуют сами.

Пусть поймут: поражение Белой акулы было не вопросом мастерства; против безумца не существует правильных решений.

Стиснув зубы, подавив раздражение и недоверие, он наконец выдавил:

— Какое условие?

— Хм… просто запишем это на ваш счёт. Как долг.

На Уолл-стрит слово «долг» имело особый вес. Это означало одно — какую бы просьбу в будущем ни озвучил кредитор, ты обязан будешь её выполнить.

— То есть мне придётся снова иметь с ним дело…

Честно говоря, от одной этой мысли хотелось скривиться. Но сейчас было важнее другое.

«Я не могу быть единственным, кто страдает».

Белая акула сделал выбор.

— Хорошо. Я принимаю этот долг.

Сергей Платонов перевёл взгляд на Акмана. Тот молча кивнул. Только после этого Сергей Платонов, словно делая им великое одолжение, заговорил:

— Ладно. Слушаю, что у вас?"

— Это испытание…

— Суть испытания…

Белая акула и Акман заговорили одновременно. Их взгляды столкнулись в воздухе, словно клинки, и на мгновение между ними повисло напряжённое молчание, плотное, как табачный дым. Затем Акман чуть заметно отвёл глаза и уступил слово.

— Испытание называется «Ужин идей».

Ужин идей. На Уолл-стрит так называли неформальные встречи, где за длинными столами, среди бокалов с вином и запаха прожаренного мяса, обсуждали инвестиционные замыслы. На первый взгляд — почти дружеский обмен мыслями.

Но здесь крылась проблема. В большинстве инвестиционных кругов делиться идеями — значит стрелять себе в ногу. Это всё равно что разрезать пирог, который мог бы съесть в одиночку, и раздать куски конкурентам.

И всё же такие ужины существовали. Причина была проста и цинична. Никто и никогда не выкладывал на стол свои настоящие карты. На подобных встречах бросали намёки, смотрели на реакцию, прощупывали чужие позиции, ловили едва заметные изменения в голосе и движениях. Это была не беседа — это был покер. Высшая лига психологической войны, где ты показываешь пару карт, но крепко сжимаешь колоду с настоящей комбинацией под столом.

И всё же… Сделать «Ужин идей» вступительным испытанием? Реально невольно склонил голову набок.

— Неожиданно. Думал, будет что-то более… экзотичное.

— Разумеется, это не обычный ужин, — Белая акула слегка постучал пальцами по столу, сухо, ритмично. — Есть особые правила.

Он наклонился вперёд.

— Чтобы стать полноправным членом, большинство участников должно реально вложить деньги в твою идею.

Вот это уже было интересно.

— То есть голосуют не руками, а кошельками.

— Именно.

Для прохождения испытания нужно было не формальное одобрение, а живые деньги. Если бы всё ограничилось поднятием рук, никто бы ни за что не отвечал. Тогда в ход пошли бы личные симпатии, скрытая неприязнь, старые обиды и, возможно, предвзятость к моему происхождению. Но когда на кону деньги — холодные, пахнущие металлом и потом цифры на счётах — всё лишнее исчезает. Остаётся только сухой расчёт и вероятность прибыли. И всё же ощущение неправильности не уходило.

— Значит, мне достаточно убедительно представить инвестиционную стратегию?

Для такого тяжеловесного клуба это выглядело подозрительно просто. Белая акула усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли дружелюбия.

— Конечно нет. В этой игре разрешён саботаж.

— Саботаж?

Слово прозвучало глухо, будто упало на стол тяжёлым камнем.

— Обратные ставки, срывы тайминга, давление на регуляторов, блокировка через институты — практически любые формы вмешательства допускаются.

Проще говоря, мешать можно было всем, чем угодно. Например, если заявлю, что цена акции вырастет… Они могли утопить цену, открыв короткие позиции, словно вонзая гарпуны в живую тушу. А если бы заявил, что судьбу сделки решит запуск нового продукта, они без колебаний дернули бы за нужные ниточки — через советы директоров, через крупные институты — и запуск бы внезапно «перенесли». Формально