Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

Повернулся я уже к Лизе, которая, к слову, даже не пикнула, что хочет пойти с нами.

— Лизонька, золотце, дай-ка мне, пожалуйста, твой «Суворов».

И чудо произошло дважды! Немного повозившись с кобурой, разомлевшая Гагарина без слов отстегнула портупею и протянула её мне.

«Удивительно, как здесь быстро заходит солнце», — подумал я, втягивая вечерний воздух полной грудью. Это тебе не извечный смог «нерезиновой». Тут он первобытно чистый, а благодаря повышенному содержанию кислорода ещё и слегка пьянящий.

Что-то опять меня на сантименты потянуло… Видимо, действительно старею. Но продолжить дыхательную гимнастику не получилось. Едва я, сцепив руки за спиной, попытался насладиться красотой Земли-12, а особенно её двумя взошедшими лунами, как у моих ног в землю вонзилось… копьё.

— Хм-м-м…

Не выказывая страха — а его во мне бы сейчас хватило на Йотуна с Артемидой и еще какого-нибудь Бориса — я подошёл к не очень аккуратно обструганной палке с обсидиантовым наконечником.

— И что это значит⁈

Инай, которого я назначил переводчиком, попытался было открыть рот, но движением руки я заставил его замолчать.

— Вопрос был риторический. Нам, видимо, здесь не рады, — я включил Капитана Очевидность и расстегнул кобуру Лизиного «Суворова».

— Видимо так, — согласился со мной Борис.

А ещё я заметил, как он попятился к трапу вингера.

Конечно, ему тоже было страшно. Но долг есть долг, а нашему неожиданно изолированному от связи с домом лагерю очень нужны были рабочие руки, на вербовку которых я сюда и прибыл.

— Инай… — подозвал я нашего потеряшку, которому предстояло выступить в роли переводчика. — Сообщи, что мы пришли с миром…

Да, знаю, неважная речь для первого знакомства, но чего-то получше придумать я не успел. К чести Иная, он коротко и чётко перевёл мои слова. Ну, я надеюсь, что перевёл…

У частокола деревни собралось уже человек двадцать. Покрутив копьё в руках, я понял: попади оно в меня — пробило бы насквозь. Это меня изрядно разозлило.

— А ещё… — процедил я, — попроси выйти того ублюдка, что нарушил священный закон гостеприимства, бросив в меня копьё.

Инай сглотнул, будто не веря в мою наглость, но под твёрдым взглядом кивнул и затараторил на своём гортанном, щёлкающем наречии. В конце фразы я явственно расслышал «Хевел-Шавар» — значит, парень добавил что-то от себя, ещё больше поднимая среди аборигенов нашу значимость.

По толпе аборигенов — и аборигенок — пробежал шёпоток.

Признаюсь, это была чистая провокация. Зато теперь станет ясно, какие здесь настроения. Если метальщик копья не выйдет — потеряет авторитет. Если выйдет… ну, мы найдём, что с ним сделать.

Хотя до этого еще надо дожить.

Как бы я ни надеялся в глубине души, что копьеметатель струсит и спрячется за спинами соплеменников, события пошли по второму сценарию.

Толпа расступилась, пропуская вперед хмурого верзилу ростом за два метра. Широкий нос, нависающие брови, лицо, поросшее неровной щетиной, — черт возьми, да он словно сошел со страниц моего школьного учебника с подписью «неандерталец», которого я при помощи ручки превратил в крутого диджея и барабанщика.

Его желтые кожаные ботинки и меховая куртка, украшенная костяными пластинами, надеюсь, не человеческими, резко контрастировали с простой одеждой соплеменников. На поясе болтался полуметровый металлический нож, а в руках он сжимал точную копию копья, которое я сейчас держал.

Но главное — по всему выходило, что этот «неандерталец» вооружен и одет куда лучше остальных.

Не успел я открыть рот, как события рванули вперед, и я решительно не успевал за ними. Вот стоящий рядом Инай слегка толкает меня в плечо одной рукой и выхватывает из расстёгнутой мною же кобуры «Суворов». А в следующую секунду сравнительную тишину реликтового леса пронзили шесть отчётливых выстрелов парня…

Надо признать, со стрельбой у Иная было так себе. Только четыре из шести пуль попали в великана. Одна, взорвав дёрн, ушла в землю, а вторая попала в стоящего рядом с этим питекантропом и похожего на него как две капли воды воина.

Но четыре всё-таки угодили в цель.

Я про себя выматерился на такого недальновидного и глупого себя… Я же знал, что у Иная конфликт с новой властью в его деревне! Почему я раньше не предугадал подобного развития событий? И зачем вообще расстегнул эту чёртову кобуру пистолета?

В бессильной злобе я закрыл глаза… Сейчас местные, увидев расправу над соплеменником, обрушат на нас град копий, затем Лиза по-любому ответит чем-нибудь из вооружения вингера. Вот не верю я, что она сняла со «Стрижа» вообще всё оружие. А затем получится концовка в духе советских стишков из моего детства:

«…Лиза на вингер берёт пулемёт — больше в деревне никто не живёт!»

Но, к счастью, массового геноцида не произошло. Лиза дала очередь из чего-то трассирующего и скорострельного, но поверх голов аборигенов, лишь слегка искрошив частокол.

А ещё нашпигованный свинцом, как я думал, питекантроп сначала начал ворочаться, а потом вяло подниматься. А вот это странно. После такого, как пишут новички среди писателей: «смертельно раненный мёртвый труп оказался окончательно умерщвлён».

— Дай сюда, — раздалось у меня над ухом.

Не успел я понять, что происходит, как медно-рыжая Гагарина в идеальном шпагате отвесила Инаю подзатыльник пяткой и забрала свой табельный.

Тишина.

— Убил? — спросил я у Лизы, не уточняя детали.

— Патроны поменяла! Травматические, но со стальным сердечником, — торжествующе шепнула она. — Предполагала нечто подобное.

— Ценю, — подмигнул я. — Напомни в Башне — отблагодарю.

А потом я повернулся к изрядно спавшему с лица переводчику:

— Инай! — строго окликнул я парнишку.

Он, похоже, осознавал свою вину, но всё же пробормотал:

— Это он был… там…

Его бессвязная речь быстро перешла на гортанный щёлкающий диалект. Но суть была ясна — парень пытался отомстить вождю за изгнание, но расстроился, что не добил его.

— Дома поговорим, — фирменным родительским тоном пообещал я, прозрачно намекая на порку.

Инай покорно кивнул, принимая грядущее наказание.

— Ты говорил про мать. Она ещё здесь? — не сводил я с него взгляда.

Глаза Иная вспыхнули. Он заёрзал, выискивая в толпе испуганных аборигенов ту, что родила и вырастила его. Потом кивнул и посмотрел на меня совсем иначе. Теперь в его взгляде читалось: «Спаситель!»

— Ну чего ждёшь? Зови! Если согласится — заберём в Башню!

Инай крикнул что-то птичьим голосом в толпу. Через несколько секунд из рядов вышла женщина — уже немолодая, но сохранившая диковатую притягательность.

Я не растерялся — схватил с куртки сверкающие часы Сумрака и торжественно вручил ей.

— Это тебе! Пусть мать достойного сына всегда знает, когда приходит время Сумрака!