Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

первые на неделе полёты с моей лётной группой в первую смену. Как это и установлено документами, лётный день расписан буквально по минутам. Тут и завтрак, и медосмотр, и газовка вертолётов, и много чего ещё. Вдобавок необходимо провести одному из экипажей разведку погоды. И уже потом вся огромная толпа лётного состава, курсантов и должностных лиц, участвующих в производстве полётов, рассаживается на предполётные указания. Такое вот насыщенное мероприятиями утро.

Выйдя из здания КДП после предполётных указаний, я с наслаждением вдохнул прохладный утренний воздух. Небо чистое, видимость «миллион на миллион» и ветер сегодня практически штилевой.

Пока мои курсанты участвуют в заключительном инструктаже командира эскадрильи перед полётами, я решил заглянуть в курилку, чтобы узнать последние новости и перекинуться парой слов с мужиками.

В беседке уже собрался самый настоящий полковой «бомонд». Заместитель командира полка по лётной подготовке о чём-то негромко беседовал со старшим штурманом. Увидев меня, он спросил:

— Сан Саныч, вновь молодёжь на крыло ставить?

— Работа такая, — ответил я, пожимая руки присутствующим, с кем ещё сегодня не виделся.

Пока мы с мужиками обсуждали предстоящее празднование маленького юбилея полка, я посматривал на площадку перед КДП. Там, построив лётный состав и курсантов своей эскадрильи, командовал подполковник Сериков.

Васильевич прохаживался перед строем. Говорил он так громко, что мы его отчётливо слышали.

— Товарищи офицеры, товарищи курсанты. Напоминаю плановую таблицу. Основная задача — полёты в зону на простой пилотаж и по кругу. Особое внимание — осмотрительности. В воздухе, кроме вас, летают и другие. Головой крутить на триста шестьдесят, и в эфире друг друга не перебивать.

Он остановился, окинув строй тяжёлым взглядом.

— По мерам безопасности. «Птенцам» не передоверять управление. При возникновении особых случаев в полёте действовать согласно Инструкции экипажу…

Пока Сериков заканчивал инструктаж, я вышел из курилки. В этот момент ко мне подошёл один из подчинённых.

— Сан Саныч, разрешите обратиться? — тихо спросил командир одного из звеньев.

— Конечно, Володь. Что случилось?

Владимир был офицером и лётчиком надёжным. На таких держится рутина инструкторской работы. Таким потом до конца жизни звонят бывшие курсанты и говорят «спасибо». Но сейчас он был какой-то взвинченный.

— Личный вопрос. Пять минут, не больше.

— Володь, я уже разрешил. Говори, — спокойно повторил я.

Зыков оглянулся, проверяя нет ли рядом лишних ушей, и понизил голос:

— Сан Саныч, помогите с командиром эскадрильи поговорить. Или сразу с командиром полка. Дело такое… В Школу лётчиков-испытателей во Владимирске набор объявили. Телеграмма пришла. Я рапорт написал, а Скворцов его заворачивает. Даже визировать отказывается.

Я внимательно посмотрел на капитана. Глаза горят, руки, сжимающие чехол с ЗШ, напряжены. Видно, что для него это не блажь, а мечта.

— Аргументировал? — коротко спросил я, хотя ответ знал заранее.

— «Летать некому, учить некому, инструкторов не хватает». Говорит: «- Ты у меня командир звена адекватный, на тебе вся методическая работа. Куда я тебя отпущу?». Вот ответ такой.

Я вздохнул. Своего однокашника Скворцова я понимаю. Инструкторов в полку действительно дефицит. Но и парня понять можно. Школа лётчиков-испытателей — это элита. Туда шанс попасть может раз в жизни выпадает. Если сейчас крылья подрезать он и перегорит, будет лямку тянуть без искры.

— Значит так, Володя. Скворцов прав, людей у нас в обрез. Но если есть талант и тяга к испытательной работе, то надо пробовать.

Лицо Зыкова просветлело, но я тут же поднял ладонь, остужая пыл.

— Не спеши радоваться. Я ничего не обещаю. Давай договоримся, что в четверг, как полёты закончим и разбор проведём, зайдёшь ко мне. И Скворцова с собой бери. Сядем втроём, подумаем кем тебя заменить можно, если уедешь. Взвесим все «за» и «против». А потом, если найдём вариант, я сам с вами к командиру полка пойду. Конечное решение всё равно за ним будет.

— Понял, Сан Саныч! Спасибо! Мне бы только шанс, чтобы рапорт наверх ушёл, — чуть было не подпрыгнул Зыков.

— Иди, работай, — усмехнулся я.

— Есть! — ответил Зыков.

Я проводил его взглядом. Хороший парень. И отдать будет жалко, но и держать неправильно.

Только мы закончили разговор с Володей, как строй первой эскадрильи разошёлся. Лётчики и курсанты выдвинулись к вертолётам, а Сериков, взяв с собой из толпы пятерых парней, махнул им рукой в мою сторону и быстрым шагом направился к курилке.

Я внимательно разглядывал своих подопечных, пока они приближались. Все одеты в потёртые и уже выстиранные комбинезоны тёмно-синей расцветки. На ногах у всех уставные начищенные ботинки. Ощущение, что сегодня к полётам готовились тщательнее. У каждого в чехлах ЗШ-3 и картодержатели.

Сериков подошёл ко мне и начал докладывать:

— Товарищ подполковник, представляю вам курсантов второй лётной группы первой эскадрильи. Контроль готовности пройден, инструктаж проведён, к полётам допущены.

Вся «великолепная пятёрка» вытянулась в струнку, внимательно смотря на меня. Видно, что у каждого из ребят горят глаза. У Веселова так и вовсе улыбка не сходит с лица. Подтверждает свою фамилию.

— Вольно, всем доброе утро, — кивнул я и по очереди протянул руку каждому.

Все вроде спокойные, жмут руку уверенно. Особенно невозмутим был товарищ Доржиев. Это парень-бурят, невысокого роста. Лицо безэмоциональное, как у буддистского монаха, а рукопожатие крепкое.

А вот товарищ Молчанов немного выбивается из всех. Смотрит не в глаза, а куда-то в сторону. Да и ладонь… чуть влажная.

— Спасибо, Даниил Васильевич. Дальше я сам.

Сериков кивнул и быстрым шагом ушёл на стоянку.

— Ну пошли. По пути расскажете, что у вас и как, — махнул я рукой, заметив, как парни по инерции попытались сбиться в коробку и начать чеканить шаг. — И мы не на плацу. Ноги не бьём, идём спокойно.

Они неуверенно окружили меня плотной стайкой. Видно было, что им непривычно. Но напряжение чуть спало. Мы двинулись по бетонке к дальней стоянке, где стоял наш Ми-8МТ.

— Футбол смотрели? ЦСКА чемпионом будет? — спросил я.

Парни ничего не ответили. Только Веселов промямлил что-то «нечленораздельное».

— Я вроде громко вопрос задал. Чего в ступор впали? Что с футболом? — повторил я.

Видимо ребята не ожидали, что мы будем говорить на отвлечённую тему. По мне так про аэродинамику и остальные лётные науки надо говорить в классах и на разборе. А перед самым полётом надо чуть расслабиться.

— Так точно, товарищ подполковник! Ничья с киевлянами ничего не решит. «Спартаку» не светит золото. Садырин зверей воспитал! — первым «оттаял» Веселов.

— Ну подождите. «Спартак» ещё покажет зубы. Но ЦСКА сейчас и правда машина… — продолжил Басюк.

— Главное, чтобы не заглохла, — ответил я.

После футбола и обсуждения музыки, я решил и про кинематограф узнать.

— В видеосалоны-то ходите?