Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Дядь Вась, у тебя там чай же есть?

— Конечно, командир.

— Наливай. Неполную кружку. И сюда давай.

Я услышал возню за спиной, звон откручиваемой крышки термоса. Через минуту слева от меня просунулась рука с дымящейся крышкой.

Пока мы летели в зону, ещё была возможность попить чай. Я перехватил чай, стараясь погасить колебания своей рукой. Чай плескался у самой кромки, грозя выплеснуться на комбинезон и приборную доску.

— Константин, — позвал я по внутренней связи.

— Я, товарищ подполковник, — напряжённо отозвался Смирнов.

Он даже голову повернуть боялся, весь взгляд был то в авиагоризонт, то на какой-нибудь другой прибор.

— На меня посмотри.

Он на долю секунды скосил глаза.

— Видишь мою импровизированную кружку?

— Так точно.

— Твоя задача — выдержать вертолёт так, чтобы я попил чай.

Я демонстративно поднял кружку повыше, держа её над центральным пультом. Очередной рывок ручкой, и горячие капли упали на металл.

— Значит так, Костян. Если ты сейчас хоть каплю на пол или, не дай бог, на панель прольёшь, то после лётной смены берёшь ведро, тряпку и драишь всю кабину. И «третью звезду» вертолёта заодно. Понял меня?

— Понял, — буркнул Смирнов.

— Расслабь кисть. Нежнее работай. Миллиметрами. И не забывай про снятие усилий кнопкой триммера.

Смирнов выдохнул. Я увидел, как хватка на ручке чуть ослабла. Амплитуда движений уменьшилась.

— Видишь, вертикальная скорость снижения появилась. Не хватайся за шаг. У тебя скорость чуть больше. Чуть ручку на себя возьми. Внимание на горизонт.

— Понял, — отвечал Костя.

Вертолёт через пару минут перестал рыскать и пошёл ровнее. Чай в кружке лишь мелко дрожал от вибрации винта.

— Вот так держи, — сказал я, делая осторожно глоток.

В остальном у Смирнова всё было неплохо. После посадки мы зарулили на место для пересадки.

Пока Смирнов отстёгивался, дядя Вася наклонился ко мне. Я чуть сдвинул наушник с левого уха.

— Командир, ты со следующим, аккуратнее. Он… ну увидишь. Мандражирует сильно.

Я кивнул и посмотрел в блистер. На бетонке действительно разыгрывалась сцена. Молчанов стоял и теребил шнур связи защитного шлема. Рядом с ним крутились уже отлетавший Басюк и вечно активный Веселов. Они что-то активно Олегу Молчанову втолковывали и хлопали по плечу. Веселов даже показывал руками какие-то движения, имитируя работу ручкой управления.

Мы остановились, и курсанты приступили к смене. Молчанов сел, пристегнулся, но дышал он часто.

— Готов, Олег? — спросил я.

— Готов, товарищ командир.

Я подрулил к месту взлёта. Ветер был встречный и слабый.

— Давай вместе.

— Я сам смогу.

— Не спорю. Тогда давай сам, — ответил я, держа руки и ноги наготове, чтобы взяться за управление.

Молчанов выдохнул и запросил разрешение на взлёт.

— 125-й, взлетайте, по кругу, — ответил руководитель полётами.

Олег провёл рукой по лицу, смахнув испарину. Он взялся за ручку управления и щёлкнул кнопкой триммера несколько раз.

— 125-й понял.

Молчанов потянул рычаг «шаг-газ». Вертолёт качнулся, отрываясь от земли… и тут началось.

Глава 9

Вертолёт резко накренился вправо. У меня даже шею слегка дёрнуло. Олег начал выравнивать борт, но отклонил ручку управления в обратную сторону слишком резко. Но и этого было мало. Он ещё и вперёд вертолёт наклонил так, что я чуть ли не стыки бетонных плит сумел рассмотреть.

— Не раскачивай. Спокойно, — произнёс я, удерживая вертолёт, чтобы он не выходил за рамки «разумных» отклонений.

Однако амплитуда была такая, что мы даже не смогли удержаться в пределах пространства над рулёжной дорожкой.

— Вместе работаем. Держись за ручку. Почувствуй движение, — продолжал я общаться с Олегом по внутренней связи.

— Я чувствую. Поймать… не могу, — отвечал он.

Было заметно как он «борется» с вертолётом, что совсем неправильно.

Я быстро погасил колебания и Ми-8 завис над площадкой. За нами столпилась очередь из вертолётов, готовых вылетать с транзитной точки. Но так было нужно.

— Теперь сам. Вертолёт оттриммирован, — произнёс я и ослабил «хватку» на органах управления.

И тут вновь вертолёт раскачался от амплитуды движений Олега.

— Переводи в разгон. Ручку от себя и… паашли! — чуть громче сказал я, чтоб хоть как-то взбодрить Молчанова.

Олег ручку управления не просто начал отклонять, а прям «толкнул» от себя. В последний момент я не дал вертолёту как следует «клюнуть» носом. К этому времени я уже понял, что с Молчановым будет не просто.

Спокойно, но жёстко я удерживал ручку в нужном положении, пока вертолёт не набрал расчётную скорость.

— В разгон, — скомандовал я, плавно отдавая ручку от себя.

Мы перешли в поступательное движение, а сам вертолёт уже не перемещался хаотично, как это было на висении.

— Сам, — сказал я и убрал руки, снова демонстрируя спокойствие.

В горизонте Молчанов летел сносно. Высоту держал, курс не терял. Проблемы начались на четвёртом развороте, когда нужно было гасить скорость и снижаться, вновь переходя на висение.

Так мы сделали три круга, но результат был прежний. Висение не получалось. Даже начали с азов, но результат был прежний.

Очередной заход на посадку, и вновь раннее гашение скорости. Отсюда и потеря устойчивости. Молчанов, видя приближающуюся землю, опять засуетился. Он упустил момент, когда нужно было дать правую педаль, компенсируя изменение крутящего момента при работе «шагом».

Нос машины резко пошёл влево. Нас начало крутить. Ещё немного и нас бы развернуло перпендикулярно полосе.

— Про правую… не забывай, — сказал я, отклоняя педаль.

И снова я вмешался в управление. Пришлось аккуратно опустить рычаг шаг-газ, чтобы нас окончательно не ввело в левое вращение.

— Не стучи ногами. Плавно. Намечай ориентир. И запрашивай посадку в квадрат, — произнёс я.

Однако, Молчанов, как это ни парадоксально, молчал. Ни единого звука. Ещё и взгляд был потерянный.

— Олег, запроси посадку в квадрат, — повторил я.

— 125-й, посадка в транзит, — запросил Молчанов.

— 125-й, разрешил, вторые, — ответил РП.

Я бросил взгляд на лётное поле, чтобы увидеть, есть ли какой-нибудь из квадратов свободный. Олег так и не запросил одну из площадок, чтобы можно было выполнить висение.

— 002-й, первый квадрат свободен? — спросил я в эфир.

— Подтвердил.

— Садимся в первый, — ответил я руководителю полётами.

Я понял, что Молчанов потерялся окончательно. Управление на посадке взял уже на себя полностью, а сам курсант в это время и не держался за органы.

— Олег, ты меня слышишь? — спросил я.

— Так точно, — ответил он и расстроено опустив голову, когда мы зависли над квадратом.

— Убери руки и ноги, поверни на меня голову и посмотри, — сказал я.

Олег всё сделал и бросил на меня… совсем уж обречённый взгляд. Не похоже, что