Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Конечно. Ты у нас парень общительный. Тогда я куратора с мужем приглашу. Они сказали, что непривередливые, могут и на раскладушке поспать, — улыбнулась Тося.

— Да брось ты! В профилактории определим место. Или с гостиницей договоримся. Нам много кого надо будет расселять.

В этот момент в коридоре снова требовательно и резко затрещал телефон. В вечерней тишине звук показался особенно громким.

Тоня встала с табурета и пошла в прихожую.

— Сиди, доедай, я возьму. Наверное, опять куратор. Что-то уточнить хотела.

Жена выпорхнула в прихожую, оставив меня дальше «расправляться» с ужином.

Я слышал, как звякнула трубка и Тося ответила. После короткой паузы тон её голоса изменился, стал чуть более официальным и удивлённым.

— Добрый вечер. Да, он дома. Минуточку, сейчас позову.

Она выглянула из прихожей, прикрывая ладонью микрофон:

— Саш, тебя. Мужчина.

— Кто? — спросил я, отодвигая тарелку.

— Не представился. Но голос такой… уверенный.

Я вздохнул, вытер губы салфеткой и вышел в прихожую. Тоня передала мне тяжёлую трубку, а сама тактично ушла на кухню греть чайник, хотя я видел, что любопытство её распирает.

— Слушаю, — сказал я, прижав трубку к уху.

— Здравствуй, Александр Александрович. Я тебя не отвлекаю от семейного ужина? — раздался на том конце спокойный, чуть глуховатый баритон.

Меня словно током прошибло. Этот голос я бы узнал из тысячи, даже сквозь треск и шум междугородней линии. В нём слышалась та особая, спокойная сила, которая бывает у людей, много повидавших и привыкших ходить по самому краю.

— Ай, что это за мужчина мне звонит! Рад тебя слышать! Думаю, что ты только с очередных полётов. Как жизнь, братэ? — выдохнул я, чувствуя, как лицо само собой расплывается в улыбке.

— Добро, братэ! А что до полётов, то это да. Работы много, — усмехнулся мой собеседник.

— Ну кому как ни тебе учить летать самолёты. Я так понял, что ты получил от меня весточку? — спросил я.

— Да, супруга передала. Вот звоню уточнить, как говорится, форму одежды и время прибытия.

Друзья собирались вместе, и это было самым главным. Если уж и этот человек приедет, то авиашоу в Дежинске будет незабываемым.

Глава 10

Две недели пролетели очень быстро, слившись в сплошную череду звонков, согласований и списков. Подготовка к юбилею полка набирала обороты, превращаясь в маленькую войсковую операцию. Список гостей увеличивался на глазах, штаб гудел, но подготовку курсантов никто не отменял.

И именно сейчас мы с товарищем Доржиевым решали задачу, как же нам посадить вертолёт. Надо сказать, что достаточно успешно.

— 121-й, посадка, транзит, — запросил в эфир Баир Доржиев.

Голос у парня был сосредоточенный. Из всех курсантов этой лётной группы он выглядел самым уверенным и спокойным. Но это внешне.

— 121-й, посадку разрешаю, транзит, — ответил руководитель полётами.

В этот раз мы возвращались с маршрута и я дал возможность Баиру немного попилотировать дополнительно. В плане навигации у него проблем не было. А вот в технике пилотирования огрехи были.

— Расслабься, не души ручку. Машина сама летит, ты ей только помогай, — спокойно произнёс я, наблюдая как на кончик носа у Доржиева скатилась капля пота.

Было видно, что он вцепился в ручку управления так, что костяшки пальцев побелели. Несмотря на это, лицо у парня-бурята было невозмутимым.

— Не зажимайся, Баир. Мягче работай.

Я положил ладони на колени, в сантиметре от ручки управления. Ступни почти не касались педалей, чтобы не мешать движению. Ми-8 шёл ровно. А Баир делал много мелких, ненужных движений, пытаясь удержать вертолёт в идеальном створе.

— Скорость 100, высота 70, — привычно считывал я показания приборов, краем глаза контролируя вариометр.

Стрелка вертикальной скорости замерла на отметке три метра в секунду. По мере приближения к полосе, земля начала «набегать» быстрее.

— Гаси скорость. Придерживай, не давай проваливаться.

Доржиев потянул ручку на себя, задирая нос вертолёта. Ми-8 послушно начал тормозить. Стрелка указателя скорости поползла влево. На этой скорости началась привычная тряска. Вертолёт задрожал, требуя внимания.

— «Шагом» поддержи. Вот так, и про педаль не забывай, — подсказал я, чувствуя как вертолёт так и «хочет» снизиться быстрее.

Баир среагировал быстро, подтянул рычаг шаг-газ и «дал» правую ногу, удерживая нос от разворота влево. Вибрация ушла. Мы зависли на высоте трёх метров над бетонной поверхностью.

Вертолёт чуть качнуло влево, но Доржиев тут же парировал движение ручкой. Висение перед посадкой можно считать выполненным. В кабине стоял ровный гул двигателей, работающих на повышенном режиме.

— Нормально. Давай вниз. Плавненько, по сантиметру.

Баир начал миллиметровыми движениями опускать рычаг «шаг-газ». Земля медленно приближалась, а щелчки триммера становились всё чаще. Я внимательно следил за горизонтом и земными ориентирами, готовый в любой момент дёрнуть рычаг вверх, если снижение пойдёт слишком резко. Но Баур справлялся.

Лёгкий толчок при касании и мы оказались на земле. Доржиев опустил рычаг шаг-газ. Переведя дыхание, он посмотрел на меня, ожидая моей команды.

— Нормально, Баир. Рули сам на стоянку.

— Понял, товарищ командир, — отозвался Доржиев.

— Снабженец, я 002-й, заруливаем на стоянку, выключение по готовности. Группе руководства спасибо за управление, — поблагодарил я в эфир.

— Всегда пожалуйста, — ответил мне руководитель полётами.

Доржиев аккуратно начал рулить, не разгоняя вертолёт по рулёжке.

— Товарищ подполковник, а правда, что нас оставят в полку, пока не пройдёт праздничное мероприятие? — спросил меня Доржиев, когда мы повернули на стоянку.

— Решение такое есть. А ты не рад? — спросил я.

— Конечно рад. Да все рады. Говорят, что пилотажная группа будет из Торска?

— Да. Её недавно создали. Сможете увидеть групповой пилотаж «Беркутов», — улыбнулся я.

Мы зарулили на стоянку и выключились. Лопасти несущего винта остановились. К вертолёту уже подъезжал топливозаправщик, ожидая когда бортовой техник дядя Вася выйдет и даст команду подъехать ближе.

— Разрешите получить замечания? — спросил Доржиев.

— Есть моменты. Выходи, на воздухе обсудим, — ответил я, снимая лямки парашюта.

Доржиев вышел первым. Открыв блистер, я с наслаждением подставил лицо лёгкому ветерку. Курсанты уже выстроились перед сдвижной дверью, ожидая меня на разбор. Я вышел из вертолёта и осмотрел шеренгу «птенцов» напротив меня.

В глазах ребят читалась смесь усталости, адреналинового возбуждения и лёгкого страха перед грядущим «разбором». Но больших замечаний у меня не было. Однако, за кое-какие моменты взбодрить их надо.

— Ну что, орлята. Все живы, значит полёты удались, — начал я, расстёгивая комбинезон.

По шеренге пробежал лёгкий смешок.

— Начнём по горячим следам. Доржиев, за посадку — твёрдая четвёрка. Вертолёт «притёр» как надо. Но в воздухе ты чего за ручку держишься, как за последнюю надежду в жизни? «Пчёлка», как