Тренировочный День 14 - Виталий Хонихоев

за этот вопрос. Потому что она с ней не сюсюкается, не спрашивает «больно?», не предлагает участливо «может посидишь?», нет. Ярослава знает, насколько этот матч для нее важен и понимает, что она не сядет на скамейку пока в состоянии продолжать игру. Доверяет ее мнению.

Она выпрямляется, осторожно переносит вес тела на левую ногу. Качается туда и обратно. Встречает взгляд Ярославы и кивает головой.

— Нормально. — повторяет она, но уже с другой интонацией: — жить буду.

— Яра? — говорит Хана Немцова, — смотрите! Русские замену делают! Они с ума сошли? Восьмерку сажают! Она же всю игру тащит… или у них есть еще более секретное оружие⁈ Яра! Мира!

* * *

Площадка в спорткомплексе «Олимп»

Секретное оружие СССР — Алена Маслова

— Кто⁈ Я⁈ — Алена поперхнулась апельсиновым напитком и закашлялась от неожиданности: — да вы шутите!

— Маслова, хватит соком давиться. На вот… — Виктор протягивает ей полотенце: — вытрись и иди уже на площадку…

— Но… может кто другой⁈ Я-то…

— Не выйдет у тебя на скамейке запасных отсидеться, Аленка. — добавляет Наташа Маркова: — иди, отрабатывай свой хлеб. Думала просто так в Прагу скатаешься?

— Виктор Борисович! А что я-то сразу⁈ А Дуся? И… — Алена провожает взглядом проходящую мимо Евдокию Кривотяпкину с ее отстраненным, холодным лицом: — да что случилось-то⁈

— Все, Алена, ступай на площадку, твой капитан тебя зовет. — Виктор снимает с ее плеч накинутую мастерку.

— Ну Машка… ну удружила… — Алена подпрыгивает несколько раз на месте, крутит шеей в стороны, разминаясь: — я ж не готовилась… а с тобой, Наташка, я после матча поговорю еще…

— На щите или со щитом, Аленка! — хлопает ее по спине Маркова: — ступай и принеси мне победу! Я желаю сегодня пить вино из черепов поверженных врагов!

— Да тьфу на тебя… — и Алена делает шаг на площадку. Ее встречают, включают в круг, на плечах появляются руки. Она — в кругу своих.

— Маш… — говорит Алена: — ты не подумай, я не подвергаю твои решения сомнению, знаю, что можно на рее повиснуть в две секунды, но… ты уверена? Дуська, она же… ну она как Терминатор на площадке. Я тоже хороша, но не так…

— Помолчи, Вазелинчик. — морщится Маша: — знаешь, как в Древнем Риме говорили — если дело дошло до триариев, значит пошла жара.

— Ты — триарий! — улыбается Лиля Бергштейн: — самый опытный воин в третьей шеренге! Когда всех новичков порубили, то остаются ветераны! Это наши Фермопилы!

— … и я лучше с тобой на площадку выйду, чем с этой Дусей… — ворчит себе под нос Маша Волокитина: — есть в ней что-то…

Алена обводит всех взглядом. Видит, что девушки устали, все, кроме этой неугомонной Лильки — тяжело дышат, на лбу — бисеринки пота, но самое главное — неочевидные признаки утомления. Наклоняются вперед чуть больше чем обычно, немного наваливаются на плечи друг друга, стараются экономить движения. Очень тяжелый матч вышел, думает она, вон даже Синицына помалкивает, обычно она бы вставила…

— Но мы можем проиграть. — озвучивает то, что висит в воздухе Алена: — я бы хотела поиграть, но эта Дуся — она же во всем меня лучше.

— Не во всем. — мотает головой Лиля Бергштейн: — ты Алена — душа команды. Всегда веселая и всегда всем рассказываешь кто с кем…

— Лилька!

— А что⁈ Она про Наташу Маркову и Серегу Холодкова раз пятьдесят уже рассказала, как они под лестницей…

— Боги еще одной истории про Маркову и ее «голландский штурвал» я не вынесу. — закатывает глаза Валя Федосеева. По кругу прокатываются смешки, на лица возвращаются улыбки.

— Сплетни — это социальный клей группы. — отмечает Юля Синицына, — необходимость делиться историями из жизни, желательно сомнительной моральной ценности, осуждаемыми в обществе. Это придает группе налет интимности и доверительности.

— О, а вот и Синицына проснулась. — отмечает Валя Федосеева.

— Значит так. — говорит Маша и все замолкают. Переглядываются и смотрят на нее в ожидании.

— Хотела бы я сказать что-то веселенькое… — продолжает она, выждав паузу: — но это не наш стиль. Вы устали, я вижу. Но… — она смотрит на них. Валя Федосеева, могучая, высокая, сильная и добрая, если Маслова — душа команды, то Валя — ее сердце. Таким и должно быть сердце — сильным, большим и добрым. Юля Синицына, странная, непонятная, но — своя, давно уже своя. Пишет стихи, говорит выдержками из научных статей и энциклопедий и подает совершенно сумасшедшие подачи. Арина Железнова, молодая, дерзкая, легкая на подъем, но искренняя и на самом деле — тоже добрая. Но где-то очень глубоко внутри. По-детски привязанная к Лиле как к старшей сестре. Сама Лиля… ну Лиля — это Лиля. Ирия Гай, инопланетянка с планеты Вестер, не такая как все, еще более странная чем Синицына. Наконец — Алена Маслова.

— Боль проходит. — говорит Маша: — шрамы — украшают. Слава — останется навсегда. Мы не проиграем этот матч!

— В точку, Маш, — кивает Валя.

— Верно сказано. — соглашается Алена.

* * *

Площадка в спорткомплексе «Олимп»

Квета Моравцова, капитан команды

— Эта «шестерка» должна быть сильнее чем «восьмерка», иначе зачем ее менять? — задается вопросом Хана Немцова: — надо быть готовыми. Если «восьмерка» такое творит… что делаем, капитан? — она оглядывается на Квету.

Квета выпрямляется, несколько раз подпрыгивает, проверяя коленку, чуть морщится. Поворачивает голову к Хане. Подумать только, какое-то время назад она не могла и помыслить о таком, выйти на одну площадку вместе с Ханой. С Ярой-Мирой. С Петрой и Павлой. С титанами.

— Мы не проиграем этот матч. — просто говорит она и Ярослава, стоящая рядом — кивает головой.

Глава 8

Глава 8

Лиля Бергштейн, «Ирия Гай»

Она сразу поняла, что все идет не так. Обычно, когда Милашка улыбалась у нее в углах глаз появлялись «птичьи лапки», тонкие морщинки, которые делали ее еще более привлекательной, но когда она сейчас растягивала губы в улыбке, то «птичьих лапок» в углах глаз не было. Это все еще была Милашка, это все еще была улыбка, но…

Последний раз как она видела на лице у Милашки такое выражение это было сразу после того, как