Тренировочный День 14 - Виталий Хонихоев

— У нас еще остался один перерыв. — подает голос Валькирия: — возьмем?

— Тайм-аут! — кричит Милашка, поднимая руку: — медика на площадку!

— Не надо. — говорит она: — я сама… дохромаю. — и она действительно хромает к скамейке, где ее встречает Жанна Владимировна.

— Где болит? — спрашивает она участливо, приседая над ее ногой и касаясь ее кончиками пальцев: — тут? Или тут?

— Как ты умудрилась ногу подвернуть… — суетится рядом Кот Баюн: — снимай кроссовок, дай посмотреть…

— Нигде не болит. — отвечает она: — Жанна Владимировна, а можно мне с Витей поговорить?

— Что? — Жанна Владимировна смотрит на нее, потом вздыхает и выпрямляется, засовывает руки в карманы своего белого халата: — конечно.

— Со мной? — моргает Кот Баюн: — о чем? Ты чего удумала?

— Маша на площадке снова сердится. — говорит она: — на меня ругается и глаза такие серьезные. А я не могла на Аринку скинуть, та далеко была. И Аленка Маслова все правильно сделала, просто растерялась чуть. Чего они все такие злые, Вить?

— Ах, вот в чем дело… — Кот Баюн на секунду задумывается, потом приседает рядом со скамейкой и смотрит на нее снизу вверх: — ну смотри, Лиль. Этот матч он важен для Маши и девочек. Вот она и слегка… перегибает.

— Но ты же сказал нам что мы уже проиграли, так что «давайте играть весело», так же? — недоумевает она.

— Это было тогда, когда мы проигрывали. — вздыхает Кот Баюн: — а сейчас девочки увидели, что мы можем выиграть и выигрываем. По-хорошему надо бы их перенастроить, да времени у нас нет, а перерыв этот — последний. Все, больше тайм-аутов у нас нет. Ни у нас, ни у них… — он кивает в сторону чешской команды: — теперь это точка невозврата и все такое. Для них, кстати, этот матч не менее важен чем для нас, понимаешь?

— Да? — она поворачивает голову и смотрит на площадку. На ту сторону площадки. Встречается взглядом с Волшебницей, которая смотрит на нее, уперев руки в бока. Да, думает она, такой же твердый и решительный взгляд как у Милашки. Как у Принцессы. Как у Валькирии. Как у всех них… и неважно за какую команду. Она вдруг понимает, что у нее взгляд совсем другой.

— Я неправильная, да, Вить? — тихо произносит она.

— С чего это? — вдруг развеселился Кот Баюн: — ты, Лилька, возможно самая правильная из нас всех. Может быть даже единственная правильная на всей этой богом забытой планете.

— Но… они все серьезные и злые какие-то, а я… мне их либеро даже нравится. Она — крутая.

— Знаешь, если все будут считать, что дважды два равно пяти это не сделает их правыми, а тебя — неправильной. Это просто будет означать что они ошибаются. Сколько бы их ни было. — пожимает плечами Кот Баюн: — ты в себе не сомневайся, Лиль. И другим не давай. В жизни правильных ответов нет, есть только твои собственные.

— Спасибо. — говорит она и опускает глаза вниз: — я все поняла. Я… наверное пойду играть?

— Ступай уже. — он протягивает руку и взъерошивает ей волосы: — не думай слишком много, тебе вредно. Ты и так идеальна.

— Хватит! — она убирает голову в сторону, стряхивая его руку и приводит прическу в порядок: — опять мне все перепутал…

Она возвращается на площадку и ее встречают обеспокоенные взгляды. Она все понимает, на самом деле все понимает. И то, что если у нее нога и правда заболит, то Принцесса одна на площадке останется… нет, тут есть и Шалтай-Болтай и Милашка и Валькирия с Синицей, но основные точки опоры… их было три. Она, Принцесса и Дульсинея. Милашка приземлила Дульсинею, остались только она и Принцесса. Принцесса одна — ничего не сможет, это как Дульсинея, которая пыталась тянуть за собой всю команду во время матча с Ивановским «Текстильщиком», но надорвалась, утонула сама и команду за собой утащила. Потому что «волейбол — командная игра», так Баюн говорит. И улыбается при этом, словно сметаны только что навернул.

Она представила лицо Баюна, перепачканное сметаной и фыркнула от смеха. Если ему еще усы кошачьи пририсовать…

— Лилька! Ты как? Все в порядке? — спрашивает ее Милашка и в ее голосе звучит искреннее беспокойство.

— Да. — отвечает она: — все в порядке.

— Ты извини, что я на тебя накричала. — говорит Милашка: — переволновалась чего-то. Витька прав, не корову проигрываем. Ты все правильно сделала, ты молодец. — и в уголках ее глаз появляются «птичьи лапки»!

— Спасибо! — она чувствует, как ее губы расплываются в ответной улыбке. И как это у него получается, думает она, как он умудряется все исправлять одним своим присутствием? Он же даже с Милашкой не говорил, но как-то повлиял на нее… на всех. Она оборачивается на скамейку запасных, видит там Баюна, который смотрит на них всех из-за белой линии. Увидев, что она обернулась — улыбается и показывает ей большой палец.

— Витька — дурак такой! — ворчит рядом Милашка, но тон ее голоса вовсе не сердитый. Она думает, что большой палец показывать это по-стариковски, никто из молодежи так уже не делает, это жест прямиком из семидесятых.

— Смотри-ка этот твой кавалер так и стоит у скамейки запасных… — говорит Шалтай-Болтай и она — моргает глазами. Кавалер? Какой еще кавалер? Ах, да… тот самый студент что угощал ее такими длинными булочками, разрезанными вдоль, смазанными какой-то пряной пастой и запеченными в духовке…

— Хватит по сторонам пялиться, Вазелинчик. — говорит Милашка: — больше внимания на площадку. Ладно Лилька инопланетянка, но ты-то уж будь добра, с нами оставайся.

— Витька сказал, что им тоже важно матч выиграть. — говорит она, бросив взгляд через сетку.

— Всем важно. — оскаливается Милашка: — но выиграть может только кто-то один. Это игра с нулевой суммой.

— С нулевой суммой?

— У нас плюс один, у них — минус один. В сумме — ноль. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. — говорит Милашка: — все, ты с нами, Лилька? Больше не будешь Ирию Гай включать?

— Я с вами. — кивает она. Милашка кивает в ответ, они разрывают круг, и Милашка машет рукой судье,