Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– К черту, – произнес голос. – Вяжите его.

Какая-то неведомая магия поразила его тело, и оно дернулось в конвульсиях, когда он упал на землю.

Он попытался встать на ноги, но что-то брызнуло ему в глаза, ослепив. Еще один разряд прошил его насквозь, а затем десятки рук вцепились в него.

Все пошло не так, как ожидалось.

Тверк мертвеца

Манчестерская библиотека Джона Райлендса, по сообщениям, стала местом необычного проявления паранормального. Усеченные проявления – видения, в которых присутствуют неполные тела – не новость. Безголовые духи фиксировались с тех самых пор, как люди начали вести записи, а привидения, от которых слышны только шаги, встречаются на каждом шагу. Однако, в истинно манчестерском стиле, призрак библиотеки Джона Райлендса считается первым в своем роде. Разгневанная главная библиотекарь Робин Дианна Вустер объясняет:

“Это задница. Просто голая задница. Стоишь себе, приводишь в порядок отдел естествознания и орнитологии, – а там вечно бардак, книги распихивают как попало – оборачиваешься, и вот она. Голая задница прямо перед твоим носом. Конечно, первые несколько раз это шокирует, но со временем начинает просто бесить. И прежде чем вы спросите: да, если посмотреть на нее с другой стороны, там точно такая же задница. Сплошные дряблые булки на триста шестьдесят градусов”.

Это явление ставит под сомнение теорию о том, что призраки – это души умерших с незаконченными делами, поскольку остается неясным, что такого могла бы не успеть завершить пятая точка, для чего не потребовалось бы остальное тело. Попытки идентифицировать владельца этой части тела пока не принесли плодов, так как единственная отличительная черта – довольно пугающая татуировка с словом “Мама”.

Глава 11

Доктор Вероника Картер шла по коридору, ее фирменные высокие каблуки звонко цокали по мраморному полу, как вдруг она резко остановилась. С улыбкой она осознала, что напевает под нос. Она и не помнила, когда делала это в последний раз – радостный мотив навстречу утреннему солнцу. Обычно ее утро проходило совсем иначе. Подъем на рассвете, два часа изнурительных тренировок, процедуры, мази, все, что она только ни пробовала. С каждым днем, несмотря на все усилия, она все чаще ловила себя на том, что подолгу всматривается в зеркало в ванной, день за днем ведя учет разрушительному воздействию времени на ее лицо и тело.

Когда-то она была красавицей, она была в этом уверена, но теперь, как и все люди, попала в ловушку извращенного гравитационного притяжения старости. Она ненавидела это. Ненавидела. Ненавидела. Конечно, никому это не нравилось, но она понимала, что ее ненависть пылает с яростью, с которой другие не могли сравниться. Она всегда была такой, даже в детстве. Психиатр, без сомнения, был бы в восторге от всего этого, “из-за жестокой изнурительной болезни, которая унесла ее мать”, и бла-бла-бла. Хотя за эти годы она побывала у многих врачей, в своем стремлении к долголетию она не была поклонницей медицинского сообщества в целом и мозгоправов в частности. Одной из многих вещей, раздражавших ее в современном мире, была нездоровая одержимость вопросом “почему” – почему мы о чем-то думаем, почему все устроено именно так, и так далее, и тому подобное. Она уже давно поняла, что ее не заботит “почему”, ее волнует только “как” – а именно, как это исправить. Она была ориентирована на результат. Именно это делало ее мастером своего дела, которым она занималась уже очень давно. По ее собственным подсчетам – дольше, чем кто-либо другой в истории.

Когда дело доходило до борьбы с похотливыми притязаниями Старика Времени, она бросала на решение этой проблемы колоссальные ресурсы. Финансовые, магические, не говоря уже об одержимости режимом тренировок. Все это было лишь мешками с песком, которыми пытаются сдержать нарастающее наводнение; существовал лишь один способ остановить его, и теперь она это сделала. Наконец-то сделала. Или, по крайней мере, сделает – всего через несколько дней.

Она рассматривала свое отражение в стекле, которым был укрыт неприлично дорогой и преимущественно белый холст, украшавший стену. Как и любое корпоративное произведение искусства, оно было приобретено потому, что гармонировало с интерьером, и стоило достаточно, чтобы убедить любого, кто его видел, что в здании никому не нужны их деньги, и, следовательно, им можно их доверить. Здание, о котором идет речь, принадлежало компании, которая действительно занималась тем, о чем говорила вывеска снаружи. Только не на этом этаже. Весь этаж принадлежал ее работодателям. Один из огромного и невообразимого множества подобных активов. Если ты вышел из старой семьи и обладал хоть каплей здравого смысла, нетрудно наблюдать, как твой капитал растет и множится, а она работала на самую старую из всех существующих.

Доктор Картер всегда была невысокой, максимум метр пятьдесят пять, но это никогда ее особенно не беспокоило. На самом деле, это было ей на руку, учитывая, какое удовольствие она получала от ношения убойных каблуков. Она повернулась, чтобы оценить свою фигуру под другим углом, и разгладила складку на платье. Это была долгая битва, но, учитывая все обстоятельства, она справилась неплохо. Она одобрительно кивнула и пошла дальше, наслаждаясь своей причудой и снова замурлыкав бодрый мотивчик. Узнав мелодию, она не смогла удержаться от смешка – “Санта-Клаус едет в город”. Что ж, Рождество уже почти наступило.

Она бодро кивнула своему секретарю и вошла в кабинет, где увидела Тэмсин Баладин с планшетом в руке, стоявшую у стола в ожидании ее прихода. Сказать, что эта женщина была амбициозна – значит совершить преуменьшение тысячелетия. Доктор Картер уважала амбиции – черт возьми, ей самой их было не занимать, – но Баладин была чем-то особенным. Она была настоящим миллиардером после того, как вместе со своим омерзительным братом-близнецом создала “Мягкие касания” – платформу, сочетающую в себе сайт знакомств и соцсеть. И все же Тэмсин примкнула к организации, в которой работала доктор Картер, потому что та предлагала то, что не купишь ни за какие деньги мира – бессмертие.

Основатели, по большей части, были кучкой стариков, пусть многие из них и не выглядели на свои годы. Если ты четыреста лет считаешь себя сорокалетним, это еще не значит, что ты все еще в расцвете сил. Патриархат в квадрате, купающийся в уверенности в собственной правоте, ведь только самоубийца рискнет заявить им обратное. Доктору Картер и Тэмсин Баладин стоило бы держаться вместе, ведь они