Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

Системы — это само собой. Русский Легион не отступал и не оставлял незаконченных дел, и готов был биться лбом о стену до тех пор, пока стена не начнет трескаться и не обрушится к чертовой матери.

Но нас это пока что не касалось. Пока что мы должны были добраться до точки эвакуации, чтоб вернуться на передовую базу в тундре и там уже перегруппироваться, пополнить запасы, сдать трофеи, отчитаться за выполненную работу…

Отчеты — дело командиров. А я уселся на пол кузова и принялся писать в блокноте. Видео с экшн камеры — это хорошо, но первая настоящая боевая операция, настоящее сражение с роботами — это определенно просилось на бумагу… Честно признаться, я увлекся, исписал страниц двадцать, не меньше, потерял счет времени. В основном это были тезисы, никакой литературщины, так — основные вехи, чтобы зафиксировать главные события, персонажей и явления, которые произвели на меня наибольшее впечатление. Чтобы потом из этого можно было сделать статью.

Ну, и чтобы Алексей Алексеевич при случае мог для себя из этого извлечь что-нибудь полезное.

Колонна проехала несколько городишек, миновала обширные поля с ветрогенераторами, затормозила, пропуская стадо каких-то гигантских сайгаков — величиной с хорошую корову, которые сигали через дорогу огромными десятиметровыми прыжками. Тут уж я не удержался, достал «Экспедицию» и поснимал — сайгаков на лету. А потом — наш высокотехнологичный табор, отдыхающих соратников и природу Лахарано Мафаны.

На секунду мне опять померещилось, что я снова где-то в командировке, на Земле, например — в Тыве, на учениях. Или в дебрях Полесского радиационно-экологического заповедника, который — плоть от плоти Чернобыльской зоны. А потом наваждение спало: интерком в шлеме стал надрываться, требуя внимания к себе, и Багателия сказал:

— Сорока, там какой-то джмафик тебя очень хочет. Вроде как из пресс-службы Легиона…

— А откуда он тут взялся? — удивился я.

— Ой вей, над нами уже дважды десантные боты пролетели, они этих животинок и напугали. А ты в свой блокнот уставился и карандашиком строчил! — сказал Барух. — Тебе не координацию движений надо прокачивать, а бдительность!

— И что мне теперь, по машинам прыгать? Как мне пред светлы очи джмафика из пресс-службы предстать?

Я понятия не имел, что такое джмафик, но звучало прикольно.

— Зачем прыгать, слушай, доедем до точки — на связь выйдем, найдем его, да? — Багателия недаром был нашим командиром, он часто говорил очень разумные вещи. — Перебьётся он полчаса, ничего с ним не случится!

* * *

Точка эвакуации представляла собой каменистое плато, на котором расположилось множество больших контейнеров, подобных тем, что я видел при первом своем визите на «Чапая», в грузовом трюме. Я сразу не понял их предназначения, а потом распознал на крышах характерные приблуды для крепления к днищам ботов. Точно такие же штуковины имелись на медэваках!

Судя по всему, имущество и трофеи предполагалось грузить в эти емкости, а людей — в сами боты, которых тут расположилось несколько десятков.

— Сорока! Иммун Сорока, парамедик! Вас ждут в ситуационном штабе! — раздалось в интеркоме.

— Давай! — хлопнул меня по плечу Палыч. — Не задерживайся там, мы чайку заварим, явишься — попьем. У меня сухарики еще есть, у Раисы — сахарок найдется…

Звучало все это очень по-домашнему, даже — уютно. Но упустить шанс пообщаться с кем-то, кто находится в самой гуще событий и владеет информацией я не мог. А офицер из пресс-центра точно держал руку на пульсе происходящего на планете!

Я защелкнул на поясе аптечку, сунул в разгрузку блокнот и экшн-камеру, повесил на плечо сумку с «Экспедицией», подумал немного — и взял с собой еще и «вал». И пару запасных магазинов. И ЭМИ-гранаты, которые мне так и не довелось пустить в дело.

— Маладэц! — одобрительно оскалился Багателия. — Настоящий боевик!

И жизнерадостно расхохотался. Его радость была искренней, командир правда получал удовольствие от того, что я, Палыч и Раиса под их с Барухом чутким руководством превращались в матерых вояк.

Я махнул рукой соратникам, взял шлем подмышку и побежал в сторону большой армейской палатки, на которой развевалось алое полотнище без символов. Наверняка здесь и размещался ситуационный штаб.

Легионеры уже начали разгрузку: далеко не вся техника влезала в контейнеры. Например, системные белые фургоны, пусть и впритирку, но помещались, а вот наш самосвал явно не подходил для транспортировки по воздуху…

Пока шел мимо машин нашей колонны — меня приветствовали знакомые и незнакомые вояки и иммуны, кого-то из них я узнавал, других — не помнил. Может быть, делал им инъекции на поле боя или тащил на изолирующих носилках? Сколько за эти сутки их прошло через мои руки? В любом случае это было приятно.

— Здорово, медицина! — махали с крыши фургона.

— Восьмому экипажу — физкульт-привет! — салютовали «комуняки», которые потрошили инопланетный трактор, желая утащить с собой еще и двигатель.

— Чувак, заходи к нам кайфануть, на «Ломоносове»! Мы добро помним! — кричали явно панкующие молодчики с размалеванными граффити доспехами.

— Сосед, с меня проставон, как вернемся! — подняв забрало шлема, заявил Тарас Гайшун. — И Евдоху из капсулы вытащим ради такого дела!

По пути к штабу звучало и другое, всякое:

— Пацаны, это — парамедик из подвала, я вам про него рассказывал, на горбу меня тащил километра три, два раза башкой обо что-то двинул, но — дотащил!

— Сорока, у тебя укольчики с собой? Отложи мне парочку бодрящих, жахни на обратном пути, а? Спать хочется, мочи нет, а дел по горло!

— Товарищ парамедик, не слушай ты их, а мотай лучше на ус: самая забористая самогонка — у «карбышевцев», и говорю я это не просто так, а с умыслом!

Честно говоря, это новое чувство мне нравилось. Я постепенно обрастал репутацией! Сейчас, после всего пережитого вместе, этим людям стало глубоко пофиг на то, сколько мне лет, кто я по национальности и откуда родом, какой длины у меня волосы и почему я оставил себе шрам чуть ли не на половину рожи. Здесь я был просто Сорокой, парамедиком из Восьмого экипажа, который делает уколы, крутит жгуты и тащит на горбу раненых. И они явно считали меня неплохим парнем.

И это было хорошо!

Глава 8

Появляется неприятный полезный человек

Военкора, похожего на молодого Рассела Кроу, звали Геннадий Сомов, и он пребывал