Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

причудливых форм — спиралевидных, Т-образных, похожих на монструозные иглы или имитирующих очертания невиданных растений — тут стояло великое множество, я не брался давать оценку из нашего подвала.

Абсурда ситуации добавляли единичные пешеходы-рефаим, которые с безмятежным видом обходили препятствия, общались, перекусывали на ходу, в общем — вели себя так, как будто ничего не происходит. Изящные девушки в платьях-аканьо, похожих на индийские сари, деловые мужчины в свободных костюмах — нулобака (почти в таких же китайцы кунг-фу занимаются), какие-то рабочие в спецовках… Один остроухий тип старательной намывал стеклянную дверь своего магазина, хотя витрина у него была сплошь в дырках от пуль. Рефаим было немного, с нашей позиции можно было рассмотреть десять или двенадцать, не больше.

— Щас будет цирк, — пообещал Гайшун. — Ща-а-ас всё увидите. Раз, два…

Он не досчитал до трех: все случилось раньше. Одномоментно двери всех этих невероятных зданий открылись, и из них повалили люди. Ладно — эльфы, рефаим, но какая разница? Толпа запрудила собой тротуары, поток народа казался бесконечным! Поток народа распадался на ручейки и речушки, покидая деловой квартал.

— Рабочий день кончился, — пояснил «варяг». — У них все, как по писаному: десять часов работы, десять часов сна, десять часов досуга и отдыха.

Его бородатая физиономия источала злорадство, он явно предвкушал нечто очень глобальное. И его соратники-«волки» так же скалились под своими шлемами и подбирались поближе к окнам. Роботы в нашу сторону не смотрели, их внимание было сосредоточено на тех самых трех небоскребах, их передвижения были парализованы толпой рефаим, так что на улицу мы могли пялиться безнаказанно.

— А почему — десять? — удивился Палыч. — Десять часов работы — это какая-то дрочь. Не, ну, если сменный график два через два, то и двенадцать можно, но…

— Иван! — вздохнула Раиса. — Это ДРУГАЯ ПЛАНЕТА, соображаешь? У них тут сутки — тридцать земных часов. Декурион тебе доходчиво в наши единицы измерения перевел.

— Епта, — досадливо выдал Длябога. — Точно! И что теперь?

— А теперь — ждем, когда они все разойдутся. Минут двадцать примерно, — пояснил Гайшун. — А потом — основная часть операции, после нее — зачистка, помощь пострадавшим и эвакуация.

— Вот как? — удивился я. — То есть, до этого у нас была не основная часть?

— До этого были предварительные ласки, — сказал кто-то из «варягов», и все заржали.

Адреналиновые наркоманы какие-то, ей-Богу! Или в случае с этими берсерками — ей-боги. Разве ж так можно к войне относиться? Или наоборот — только так и можно?

Я снимал на экшн-камеру все, что происходило на улице, старался выхватывать из толпы лица и наряды. Яркой косметики рефаимские женщины не использовали, мужчины не носили бороды и усов. Прически оба пола предпочитали удлиненные, у женщин — сложные, затейливые, у мужчин — попроще. Волосы или свободно ниспадали на плечи, или убирались в хвост или косу. Глаза эльфов были разноцветными, всех оттенков — от почти белого, с черной бусинкой хрусталика, до ярко-алого, розового, оранжевого, иссиня-черного. Рост не слишком отличался от человеческого, в среднем — примерно метр семьдесят — метр восемьдесят. Наверное, этот параметр у расы рефаим был гораздо более стандартным, чем у хомо сапиенс. Как и комплекция: никого с ожирением заметить не удалось, все они — и мужчины, и женщины — казались изящными, стройными, с хорошей осанкой — как йоги, фигуристы или бегуны-марафонцы. А еще — тут не было стариков. Точно, как в Легионе! Может быть, дело в том, что это — деловой квартал, и здесь собирается население трудоспособного возраста? Или — в доступности процедур омоложения и коррекции? А может быть — метаболизм другой и старение происходит иначе?

Я только сейчас понял: из тех трех небоскребов, за которые целый день шел бой, тоже выходили эльфы! Да, многие из них выглядели помято, кто-то и вовсе шествовал в закопченной одежде или с расцарапанным лицом, но — ни один не подавал виду!

— Жесть какая, — проговорил я. — Они и во время штурма там были?

— Все больше — роботы и прочая машинерия, — хмыкнул Гайшун. — Но да, на три домика пара сотен специалистов, это минимум… А ты думал, почему мы так долго возились? Я ж говорю — миндальничали…

Большие потери тут же стали понятными: если штурмовики оказались вынуждены в меру своих сил беречь гражданских, то, учитывая интенсивность боев, количество раненых и убитых было, можно сказать… Приемлемым? Это страшное слово для всего, что касается боли и смерти, но — если называть вещи своими именами, дело обстояло именно так.

Поток офисных обитателей стал редеть примерно через полчаса, когда Глизе уже всерьез склонилась к закату. Рабочие места покидали последние трудоголики, свет на этажах гас, едва успев зажечься. Квартал опустел весьма стремительно, задерживались только редкие компании и парочки.

Особенно странно было смотреть на двух солидных джентльменов в снежно-белых нулобаках, которые раскланивались в дверях одного из наших небоскребов. Двери висели на петлях, стекло с них осыпалось, вестибюль был разгромлен, но остроухих дядечек это не смущало. Они церемонно попрощались и разошлись в разные стороны. Мне почему-то показалось, что это какие-то большие начальники, типа наших топ-менеджеров.

Как только столпотворение на тротуарах и улицах закончилось — снова появились системные роботы. Стройная колонна андроидов — пара тысяч, не меньше, и два десятка фургонов, сопровождаемые целым роем дронов — маршем прошли по периметру злополучных трех зданий, выставляя оцепление.

— Хер они что найдут, железяки тупые, — сказал кто-то в интеркоме. — Они даже что искать, не знают…

— Внимание! — раздался в интеркоме голос полковника Фролова. — Минута до решающей фазы. Кончайте болтовню в эфире, найдите укрытие, берегите органы слуха.

Я чуял, что сейчас буде очень жирная картинка, и потому пренебрег техникой безопасности: снова прильнул к окну. Меня даже отговаривать не стали — мол, дурак, журналюга, что с него взять. К тому же окошечко наше было очень небольшим, разве что подвальный кот пролезет, да и находилось у самой земли.

Земли, которая ощутимо вздрогнула, а потом и вовсе заходила ходуном! Показалось на секунду — дрожит сама планета, но нет — это качнулись три небоскреба и вспухли оранжево-черными облаками взрывов, которые исходили изнутри зданий. Гремело так, что различить отдельные ноты и аккорды в этой инфразвуковой какофонии не представлялось возможным. Небоскребы складывались ровно, чуть ли не внутрь, поднимая целые тучи пыли. Осколки и