Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

Серьезных размеров каменюка влетела внутрь и ударилась о стену, расколовшись на сотню мелких обломков, которые шрапнелью ударили во все стороны. Доспехи приняли их на себя и выдержали, конечно…

— Ау-у-у-у-у!!! — радостно завыли варяги, подражая волкам.

Они праздновали победу. Для них это и было победой! Они сделали то, зачем пришли в Фиалофану, а на остальное берсеркам было плевать. Спустя примерно две минуты, когда грохот и дробный стук снаружи утихли, в интеркоме снова раздался голос Фролова, который теперь звучал приглушенно, едва-едва слышно.

— А теперь выйдем и добьем Систему в этом городе!

— Ура-а-а-а!!! — прозвучало второй раз за эти сумасшедшие сутки, и легионеры повалили из подвалов.

Что там было, в тех зданиях? Похоже, действительно — дата-центр, важный узел обработки информации. Или — вместилище одного из ИскИнов, которые вместе и составляли Систему… Это командованию виднее. Так или иначе — эффект был достигнут! Роботы и системная боевая техника явно глючили: катались и бегали по причудливым траекториям, издавали странные звуки, искрили, вообще — вели себя неадекватно. Все они становились легкой добычей.

Подумать только — легионеры штурмовых центурий шли в атаку с ломиками в руках! Похоже, они проделывали такое не в первый раз: враг был дезориентирован, и хватало пары ударов в уязвимые места, чтобы свалить на землю андроида и вскрыть ему голову. Фургоны и вовсе брали на абордаж: влезали в кабины и использовали ручное управление.

Рой дронов над нашими головами выписывал замысловатые коленца, БПЛА периодически врезались в стены зданий, сталкивались друг с другом, падали на землю… Здесь царил настоящий хаос, и легионеры-ветераны чувствовали себя внутри него, как рыбы в воде. Закончив с главными силами неприятеля, они рассыпались мелкими группами и двинулись по городским улицам, выискивая и уничтожая андроидов, двигаясь к четко намеченным целям. В первую очередь их интересовали вышки и техбазы Системы.

Все-таки война с железяками очень сильно отличалась от войны с людьми.

Мы оказались предоставлены сами себе — боевые группы штурмовиков, по всей видимости, не планировали больше нести потерь. Зато здесь, среди поврежденных взрывом соседних зданий, на улицах и переулках было полно пострадавших людей. Людей с острыми ушами и разноцветными глазами, одетых в аконьо и нулобаки… Один из тех церемонных джентльменов, что прощались в дверях рухнувшего уже небоскреба, лежал с окровавленным лицом прямо возле нашего окна. Мы с Раисой и Палычем кинулись прямо к нему, и, уже бинтуя эльфу голову, я сказал:

— Поможем всем, кому сможем. Наших эвакуируем к поездам, этих — подлечиваем и просто оттаскиваем в безопасное место.

— Маладэц, Сорока, мой золотой! — раздался голос Багателии в интеркоме. — Сориентируй нас на местности, мы тут со сводным медицинским отрядом от всех экипажей поднялись на повэрхность…

— Двигайтесь навстречу солнцу, вдоль рядов кукурузы, — сказал я, а потом спохватился. — То есть, вдоль рядов этих местных кипарисов, черт знает, как они называются… Аллея тут, вся пылью присыпанная, ведет на запад. Доходчиво?

— Айей, уара, айей! — усмехнулся командир.

Как я уже вычислил, означало это что-то вроде «Да, мужик, да!».

— А как ты понял, что она на запад ведет? — спросил Палыч. — Типа — турист? Ориентирование на местности какое-то?

— Иван! — сказал Раиса. — Закатное солнце. Соображаешь?

— И чего? — он попытался почесать затылок, но поскольку на башке Длябога был надет шлем, попытка успехом не увенчалась.

— Чего? Как стороны света определяются, дундук? Как ты до прапорщика дослужился вообще, Ваня? — разозлилась Раиса. — Давай, Сорока, командуй, пока я его не убила! Хороший парень, но иногда такой тупой…

— И ничего я не дундук! — обиделся Палыч.

Мы уже занесли раненого джентльмена в подвал и уложили его там, в безопасности. Ребята переругивались по ходу, не отрываясь от дела.

— Так, поднимаемся вверх, этаж за этажом, ищем пострадавших. Оказываем помощь по мере обнаружения, без суеты. Жизни детей в приоритете, понятно? — надеюсь, у меня получился строгий командирский тон.

— Так точно! — откликнулись оба моих гвардейца.

— Ну, так вперед, чего вы? — уже гораздо более житейским тоном проговорил я и трусцой побежал из подвала вверх по лестнице, с ужасом осознавая, что рефаим с этими чертовыми имплантами в башке даже и стонать толком не будут, так что среди пылюки их придется искать чуть ли не наощупь.

* * *

Не знаю, кто больше задолбался: тысяча вояк, вычистивших от сил Системы и ее инфраструктуры миллионный город, или пара десятков медиков и их помощников, которые все это время обыскивали окрестности взорванного квартала? Наверное — одинаково.

Обнаружить удалось что-то около сотни пострадавших, многие из них были просто контужены, и все — в ступоре после отключения Системы. Отличить впавшего в каталепсию рефаим от контуженного — задача попросту нерешаемая. Мы кололи им всем снотворное и складывали в рядок в большом вестибюле относительно целого небоскреба.

Раненых и травмированных тащили туда же: там, в холле, Каримов, Багателия и Ростов развернули полевую операционную, там вправлялись суставы и штопались рваные раны. Никаких капсул: циничные военные медики и не собирались тратить их ресурс, имея в виду возможное прибытие в какой угодно момент любого количества смертельно раненых соратников.

А вот все остальные виды медпомощи — оказывались, и ни средств, ни препаратов мы не жалели. Да — взорвать три небоскреба посреди города так, чтобы никто не пострадал — невозможно. Попутные потери неизбежны. Но в силах Легиона было эти потери минимизировать. Военные со своей стороны оплатили кровью часы ожидания конца рабочего дня, медики делали прямо сейчас все, что могли.

Даже моя любовь к морализаторству пасовала перед таким подходом.

Мы с ребятами в основном таскали раненых — мужчин и женщин, я колол обезбол, заливал раны антисептиком и затягивал жгуты, остальное делали доктора. В какой-то момент Багателия оставил меня ассистировать: похоже, хотел, чтобы я набирался опыта. Но я действовал практически на автомате, подавая ему то, что он просил, удерживая и прижимая там, где он хотел и переводя нужное оборудование в тот режим, который сейчас был необходим. Мое сознание представляло собой чистый сосуд, мозг был пуст, руки и органы чувств работали без его посредничества. Вряд ли такое ассистирование помогло мне приобрести какие-то практические навыки, но я, очевидно, не мог считаться бесполезным куском мяса и помочь командиру сумел.

Потом стали возвращаться боевые группы