Наставница для леди, или Счастливо оставаться! - Валентина Элиме

— Я хотела попросить вас не ругать сегодня ваших сестер, — прямо глядя в глаза, смело произнесла я. Куда мне еще было деваться?

— Нет! — его голос хоть и прозвучал тихо, но с такой непререкаемой твердостью, что я даже растерялась. — Они ослушались меня. Они сбежали из поместья. Они заставили нас поволноваться. Мы всю ночь бегали за ними. Они должны ответить за свой необдуманный поступок сейчас же! — граф распалялся все сильнее.

Я шагнула ближе к столу. Во что бы то ни стало я должна переубедить графа. Иначе между ним и близняшками недоверие только увеличится.

— Сейчас они напуганы и без ваших громких слов об их вине, девушки взвинчены до предела, — я слегка наклонила голову, ловя его взгляд. — Крики, обвинения и наказания в таком состоянии лишь ожесточат их сердца. Но если дать им ночь, чтобы все осмыслить. Всего одну долгую ночь. Они сами все поймут.

Графа Кэмбелл удивили мои слова. Он не понимал, что я от него хотела. Точнее, понимал, но не догадывался насчет итога. Я же прекрасно знала.

— Представьте, как они всю ночь будут ворочаться в постелях, прислушиваться к каждому шороху за дверью. Каждый скрип половицы покажется шагами слуги, несущего ваш приговор. Они будут гадать: лишат ли их денег на ленты или бусы или запретят выезды? Или вы рассчитаете меня, — я чуть сузила глаза. — Либо же до утра вы придумаете для них что-то куда более изощренное, чем наказывали их до этого дня. Иногда гадание и ожидание куда страшнее реального наказания.

— И вы думаете, что это сработает? — сомневался Себастьян.

— Намного лучше ваших розг, — улыбнулась я. — Страх перед неизвестностью острее любого наказания. Лежа в своих постелях и боясь уснуть, ведь утром их ждет от вас суровое наказание, в своей голове они успеют придумать десятки способов наказать самих себя. Один страшнее другого. И будут молиться, лишь бы не что-то из того, что они успеют напридумать. Вот увидите, утром они сами будут умолять вас не наказывать их и пообещают вам слушаться во всем. Станут послушными и шелковыми.

Граф Кэмбелл не спешил соглашаться. Мое предложение выглядело заманчивым, но мужчина все еще сомневался, уверенный в том, что за каждый проступок нужно как следует наказывать.

— Вас в детстве наказывали? — обратилась я к графу. — Вспомните себя. Какое поведение у вас было после того, как вас наказали за какой-то проступок?

Себастьян задумался. Видимо, углубился в воспоминания и теперь вспоминал детство и юность. Не знала, какая жизнь была у графа, но про свою я точно могла сказать, что наказания действовали не всегда. Даже наоборот. В какой-то момент привыкаешь к ним и начинаешь их ждать с нетерпением, уже зная, какая расплата ждет тебя за тот или иной грешок. После же ты захочешь отомстить.

С мачехой у нас отношения не сложились. У нее был свой ребенок, и она всегда старалась только для своей дочери, что была младше меня всего на пару лет. Алесе прощалось все, а все шишки и тумаки доставались мне, как старшей. В какой-то момент даже мой родной отец принял сторону мачехи и Алеси, поверив им, а не мне. С того момента я и начала делать все назло, прекрасно зная, что последует после.

Меня наказывали домашним арестом. Так как мы делили одну комнату на двоих, во время того, пока я думала над своим поведением, мне приходилось сидеть одной. Алесе приходилось проводить время на кухне, в зале или же идти гулять. Мне же быть в одиночестве было только в радость. Я могла делать все, что мне по душе, не скрываясь и не пряча ничего. Алеся любила копаться в моих вещах, потому многие дорогие мне безделушки я всегда носила с собой. А во время наказания я могла хоть на короткое время расслабиться. Заодно обдумывала, чем напакостить мачехе и Алесе…

— Хорошо, я не буду отчитывать их сегодня, — слова графа заставили меня вынырнуть из своих воспоминаний. — Но если завтра они не придут с повинной сами, то я вынужден буду вас рассчитать. И никаких рекомендаций, мисс Саттон.

Я вздрогнула, но не могла не согласиться. Внутри меня были сомнения, что упрямые близняшки могут и не извиниться, и повести себя по-другому. Но я все же решила понадеяться на свой опыт и просто дождаться завтрашнего утра. Не думаю, что здешние дети чем-то отличаются от наших. Если только наличием магии. Правда, и у нас встречались одаренные…

Мы вернулись в гостиную. Амалия и Кларисса сидели так же, как и при нашем уходе. Наши шаги заставили их выпрямить спины. Девушки сидели, тесно прижавшись друг к другу, как продрогшие на ветру и дожде воробушки.

— Марш в свои спальни, — произнес граф Кэмбелл. — Немедленно! — голос молодого лорда прозвучал для близняшек как удар хлыста. Девушки вскочили на ноги. — Но не надейтесь, что этим все и закончится. Разговор с леди Саттон лишь перенес ваше наказание на завтра, а не отменил его. Утром вы узнаете, чего будет стоить вам ваша опрометчивость и глупость. А пока хорошенько подумайте над своим поведением, юные леди. У себя в покоях.

Все это время Амалия смотрела в пол, сжимая в руке носовой платок. Кларисса же пыталась хоть и украдкой, но взглянуть на брата.

— Марш к себе! — не просьба, а приказ старшего брата заставил близняшек броситься к двери. Девушки даже не пытались оправдаться. На пороге Кларисса споткнулась, но Амалия успела подхватить сестру и увести прочь.

— Хочется верить, что они не заснут до рассвета, — произнес Себастьян, глядя на закрытую дверь. — Иначе у меня возникнут сомнения в вашей компетентности. До завтра, мисс Саттон, — кивнул мне граф Кэмбелл и размашистыми шагами покинул гостиную.

— До завтра, Ваша Сиятельство, — прошептала я в спину Себастьяна, который уже и не слышал моих слов.

Ночью, на удивление, я спала просто прекрасно. Мне не снились кошмары, как меня из поместья выгоняет сам граф Кэмбелл. Я не просыпалась с криками, что не получила хорошие рекомендации и оказалась на улице. Даже ночные хождения и полеты Йенса меня нисколько не трогали.

Утром я тоже проснулась в прекрасном расположении духа. Даже то, что Гвендолин подала завтрак в покои, нисколько не