Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— О чём задумались? — негромко спросила Вера.

— О предстоящей экспедиции, — ответил я. — Мне думалось, что мастер Ларин наведается в гости через несколько недель. Пока он создаст заявку, пока отберет кандидатов, пока подпишет все необходимые бумаги…

— Бюрократическая машина может вращаться куда быстрее, если это выгодно, — ответила секретарь.

— Если это выгодно, — задумчиво повторил я. — Хорошая фраза. Очень подходит для сложившейся ситуации.

Вера поставила пустую чашку на блюдце.

— Что нужно подготовить к их приезду? — глядя на меня, деловито спросила она, и я невольно улыбнулся. От утренней задумчивости не осталось и следа, и теперь передо мной сидела уже привычная мне Вера.

Она открыла лежавший на столе блокнот, приготовившись записывать, но я покачал головой:

— Это возьмет на себя Молчанов.

Секретарь кивнула, и мне показалось, что вид у нее был чуточку разочарованным.

— Хорошо, — ответила она и закрыла блокнот. — Тогда прошу меня простить. Я займусь своими делами.

Она встала с кресла и направилась к выходу.

— Вчера я немного доработал проект лекарского фонда, — произнес я.

Секретарь остановилась в дверях. Обернулась:

— Я уже посмотрела его с утра, — ответила она. — У вас очень хорошо получилось, Николай Арсентьевич.

Она хотела сказать что-то еще, но осеклась. Потом повела плечами, развернулась и вышла из гостиной, оставив меня одного. Я сделал глоток отвара и снова откинулся было на спинку кресла. И разочарованно вздохнул: островок спокойствия, которой была гостиной несколько минут назад, испарился. А вместе с ним ушла расслабленность и умиротворения. Поэтому я вздохнул, встал с кресла и направился в кабинет.

* * *

Я вошел в помещение, сел за стол, придвинул папку и раскрыл её на том месте, где остановился. И снова погрузился в работу.

Отвлек меня негромкий, но настойчивый стук в дверь.

— Войдите, — не отрываясь от своего занятия, произнес я.

Створка открылась, и в комнату заглянул Никифор:

— Завтрак подан, Николай Арсентьевич, — произнес он.

Я улыбнулся, отложил карандаш, которым вносил правки, и размял затекшие плечи. Встал с кресла и ответил:

— Иду. Такое нельзя пропускать.

И направился вслед за домовым в столовую.

— Все работаете, работаете, — бурчал по дороге Никифор. — Так и слечь недолго. Вот, к примеру, старый князь…

При упоминании предшественника я мгновенно насторожился, и даже почти нагнал идущего впереди Никифора. Но домовой как-то резко осекся и замолчал.

— Что со старым князем? — спросил я после паузы.

Мой спутник не обернулся. Только чуть ускорил шаг.

— Ничего, — буркнул он. — Оговорился.

— Никифор, — позвал я.

Что-то в моём голосе заставило его остановиться. Домовой помолчал секунду, потом всё же обернулся. И я заметил, что собеседник понял, что сказал лишнего, и теперь мучительно соображает, как бы выйти из положения.

— Тоже любил работать допоздна, — произнёс он наконец. — И это ни к чему хорошему не привело.

— Почему? — продолжил настаивать я.

— Слег он, — хмуро ответил домовой. — Поэтому я всегда и говорю: отдыхать тоже иногда нужно.

В глазах старика блеснули слезы, которые тот быстро смахнул. Я с сомнением посмотрел на стоявшего передо мной Никифора:

— А чем он занимался? Ну, до того, как слечь.

— Много чем, — ответил домовой. — Тоже, как и вы, хотел много всего полезного внедрить. Работал день и ночь. И куда его это привело?

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное. Морозов упоминал, что мой предшественник хотел внедрить много всего полезного для княжества. Но этому помешала его внезапная болезнь.

— А ты думаешь, что он…

— Сам умер или помогли ему? — закончил за меня домовой. — Поди знай. Слухов среди старшего народа много ходит. Мастер Морозов знает про это поболее меня. Все-таки он начальник дружины и за безопасность князя отвечал.

В его словах мне показалась плохо скрытая ирония. Но я только кивнул, делая вид, что ее не заметил:

— Спасибо, Никифор.

Домовой нервно махнул рукой и двинулся дальше. Я пошёл следом в столовую, где все уже собрались за накрытым столом.

По центру возвышалась большая фарфоровая тарелка с кашей, от которой поднимался лёгкий парок и шёл густой, сладковатый запах топлёного молока. Рядом расположилась корзинка со свежеиспеченным хлебом, масленка с плотно уложенными кусочками сливочного масла и блюдо с сыром, нарезанным тонкими, почти прозрачными ломтиками.

Все, кроме Морозова, уже собрались за столом. Даже Губов, к моему удивлению, сидел в одном из кресел. Правда, вид у директора заповедника был все еще отсутствующим.

Заметив меня, Марина улыбнулась:

— Наконец-то, — произнесла она. — Никифор уже дважды порывался идти за тобой, братец.

— Один раз, — невозмутимо поправил домовой.

За столом тихо засмеялись. Я занял своё место, и Никифор начал раскладывать по тарелкам кашу. Все принялись завтракать, и за столом на короткое время воцарилась тишина. Марина намазывала масло на хлеб и о чём-то вполголоса переговаривалась с Верой. Боковым зрением я заметил, как сидевший рядом со мной Дроздов то и дело косится в мою сторону, явно не решаясь завязать разговор. Губов держал в руках чашку с чаем, но почти не пил — просто смотрел куда-то за окно.

— Роман Победович, — негромко обратился я к нему, — как вам спалось?

Директор заповедника вздрогнул, словно я вернул его из далёких мыслей, и посмотрел на меня.

— Вполне сносно, — ответил он. — Благодарю.

Губов немного помолчала, а затем произнес:

— А когда вы поедете в этот фонд?

Я удивленно поднял бровь:

— А зачем вам?

— Снова хочу увидеться с Ингой, — признался мужчина, и я увидел, как едва заметно покраснели его щеки, а выражение лица снова приняло мечтательный взгляд. — В прошлый раз наша встреча была слишком… спонтанной. И я так увлекся беседой, что совершенно забыл взять у нее контакт для связи.

Я кивнул, тщательно пытаясь скрыть улыбку:

— Понимаю. Но увы, в ближайшие пару дней в город я не собирался.

Губов чуть посмурнел:

— Может быть, мастер Молчанов знает ее контакты? — продолжал настаивать он. — Хотя он-то наверняка знает телефон своей подчиненной. Не могли бы вы…

— Это уже будет вторжением в личную жизнь, Роман Победович, — мягко произнесла Марина. — Одно дело, если бы девушка сама согласилась дать вам свой номер телефона и совсем другое пытаться вызнать его у ее начальства.

Директор заповедника на мгновение замер, а затем кивнул:

— Да, вы правы, — неохотно произнес он. — Это было бы… бестактно. Тем более, при первом звонке Инга может решить, что я какой-нибудь рекламный агент, который продвигает услуги всяких заведений. Или еще чего хуже — мошенник. И не возьмет трубку. Или сразу добавит мой номер в черный список.

— Святая правда, — согласилась сестра.

— Тогда как же быть? — растерянно