Bраг Империи - Максим Шторм

Дверь после глухого внутреннего щелчка с негромким жужжанием отворилась и в кабине подъёмника вспыхнул шар-светильник. Игнат крякнул и потушил фонарик. Войдя вслед за мной, он недоумевающе проворчал:

— Что, опять, небось, от Кречета очередных побасенок наслушался?.. Ишь, как сделано-то хорошо. Лепота. Одно не пойму, а причем тут бабы?

Глава 9

Кортеж Императора и самодержца Великорусской Империи прибыл в приграничный город-крепость Кромлех на исходе дня, когда красное, словно воспалённое, солнце спешно укатывалось в закат. А штурмующие умирающий день осенние семерки уже распахивали свои черные крылья.

Еще ранее, за несколько дней до того, осведомлённый о прибытии государя город принял самые необходимые меры предосторожности. Усиление охраны стен и башен, увеличение численности ночных патрулей и дополнительные рейды местных Часовых в сторону границы осквернённых земель.

Константин Коренев прилетел в сопровождении личной гвардии, специальных сотрудников Тайной службы безопасности князя Романа Рокоссовского и самых лучших воинов Часовых Девятой Стражи под командованием сына князя Леонида. Так же с правителем отправился Верховный Магистр Аристарх Воронцов и личный советник Рокосовского Валентин. Вместе с главным чародеем страны в Кромлех прибыли, причем, совершено негласно, лучшие чародеи из Магического совета.

Вся эта прорва народу разместилась на трёх воздушных кораблях: колоссальном императорском дирижабле «Властелин небес» и двух судах сопровождения, самых новейших и мощных боевых крейсерах «Шторм» и «Новоград».

Небольшая воздушная гавань Кромлеха была заранее очищена от всех посторонних кораблей, лишь бы принять прибывшую из Столицы почетнейшую компанию. Три величественных небесных гиганта едва поместились, заняв собой почти всю площадь тщательно утоптанного и выкошенного поля.

Директор воздушной гавани, городской наместник, глава городской стражи и начальник корпуса Часовых, не зная об истинной причине прибытия государя, изрядно нервничая, терпеливо дожидались появления Коренева и свиты на взлётном поле.

Единственный, кто из встречающих знал о настоящей цели, преследуемой государем, был бригадир приписанного к городу Корпуса Часовых Седьмой Стражи капитан Ставрогин. Он заранее получил от графа Владимира Перумова самые четкие и подробные инструкции… Которые сводились к одному простейшему приказу. Встреча Императора и Верховной Ведьмы Ковена должна была состояться при любых раскладах, невзирая ни на что. И Ставрогин обязан был приложить все усилия, чтобы этому ничто не помешало.

Поэтому капитан Седьмой Стражи последние дни буквально носом землю рыл, всеми силами помогая городским стражникам в наведении на улицах порядка, разгоне криминальных элементов по их норам и притонам, и лично переговорил с начальником Воздушной гавани, чтобы поле было в идеальном состоянии и столичные корабли не испытали при приземлении никаких проблем. Ничто не должно было изменить планы государя.

Конечно, Кромлех далеко не Столица, но все же город большой и густонаселённый. И таил в себе не меньше человеческой грязи, чем в центральных мегаполисах. И любая, нелепая на первый взгляд, мелочь могла сорвать всю операцию.

Судьбоносный час приближался.

* * *

Старший следователь специальной императорской комиссии граф Василий Кулагин проводил едва ли не плюющегося, как гюрза, ядом барона Вениамина Рыкова спокойным и напрочь лишенным всяческих эмоций взглядом. Внешне он сохранял абсолютное спокойствие и выдерживал его на протяжении всего короткого, но отнюдь нелегкого разговора с взбешённым бароном.

Собственно, накал страстей исходил исключительно от Рыкова. Он требовал незамедлительно приложить все силы для розыска его внезапно исчезнувших без вести личных телохранителей и боевых товарищей. Пятёрка, известная в Столице, как «Безумная бригада», бесследно испарилась, словно их и на свете не существовало. И Кулагин искренне надеялся, что они навсегда останутся там, где бы они сейчас не находились. При иных раскладах он бы этих головорезов и сам с удовольствием засадил за решетку.

Поэтому он стоически не менялся в лице, выдерживая всю ярость возмущённо орущего на весь кабинет Рыкова, и твердо пообещал при первой же возможности разобраться в случившемся. Но поскольку основные приоритеты комиссии направлены на выполнение совершенно иных задач, это дело придётся отложить. К тому же, мягко напомнил Кулагин, барон Рыков действовал по личной инициативе, за спиной главы следствия. Что несколько выбивается из общего направления их миссии.

Прохрипев нечто нечленораздельное, Рыков, взбешённый, как разодоренный озорливыми детьми бык, пушечным ядром вылетел из отведённой под личный кабинет графа комнаты на третьем этаже Цитадели Корпуса Часовых Тринадцатой Стражи.

Кулагин, вздохнув, повернулся к похожим на бойницы окнам. На огромный город опускалась ночь, неся с собой холод, тьму, и предчувствия грядущей беды. Граф ещё и потому занимал свой пост и прекрасно справлялся с возложенными на него обязанности, что всегда, загодя, чуял приближение грозы. И сейчас верное чутьё настойчиво ему шептало, что надвигается беда. Непонятная, незнамо откуда, но ее приход был неменуем. И совершенно никак не связан с тем делом, в котором он сейчас практически безнадёжно погряз.

Накануне он имел весьма примечательный разговор с начальником местного отделения городской стражи Андреем Лопухиным. Кулагин запомнил его еще со времени своего последнего визита в Северную столицу. С виду невзрачный, даже нелепый, рыхлый и мягкий, Лопухин совершенно не впечатлял внешним обликом. Но Кулагин отчётливо понимал, что у него хватка бульдога, ум университетского профессора и огромнейший опыт в расследовании преступлений. В чем-то они были схожи, только с разными подходами. Но в одном сходились безоговорочно. Зло должно быть наказано, а преступники получить по заслугам.

Они неплохо поговорили с глазу на глаз. Обсудили текущие дела в Столице и Лютограде, посетовали на вечную нехватку кадров и скудное финансирование прижимистого городского правления… Обменялись дежурными шутками прожжённых следаков. Пока наконец не перешли к главному вопросу, рада которого Лопухин и добивался этой встречи. И, признаться, смог застать Кулагина врасплох.

Глава императорской комиссии, в принципе, догадался об истинной причине визита своего местного коллеги. Но не думал, что Лопухин не спасует пред уважаемых и влиятельным гостем рубануть с плеча и задать прямой, как удар в лоб, вопрос. Как так вышло, что в составе уважаемой делегации затесались убийцы, наводящие страх на простых жителей Лютограда вот уже две недели, по истечению которых уже зафиксировано не менее десятка жестоких и беспощадных убийств?

И когда внешне никак не проявивший своего замешательства граф попросил далее с этого места рассказать обо всем поподробнее, Лопухин просто положил ему на стол список прибывших в составе комиссии лиц, имеющих право на беспрепятственный выход в город с краткой, но весьма подробной и содержательной характеристикой каждого из них. Имена барона Рыкова и его пятерых пропавших сподвижников были жирно подчёркнуты грифелем.

Внимательно изучив бумагу, Кулагин уважительно вскинул брови. Работа