Bраг Империи - Максим Шторм

Вернувшись в гостиницу и по утру рассказав проснувшемуся доктору о случившемся и поделившись своими соображенимми, Франк небрежно заметил, что этот Алексей очень ловкий парень. Но чересчур горячий и просто обожающий встревать в неприятности.

Засмеявшись, известнейший в Столице частный врач по имени Герхард Фон Шнайдер сказал:

— Он похож на тебя в молодости, мой друг! Я понимаю, к чему ты клонишь. Но уверяю тебя, этот мальчик идёт собственной, отличной от нашей, дорогой. У него свой путь. И видится он мне, пусть и невероятно сложным и тернистым, но в итоге приведёт его к… Хм, а почему бы и нет?.. Даже любопытно, сколько у него это займёт времени. Следует провести некоторые вычисления, как думаешь?

Франк, огромной черной скалой застыв посреди роскошного гостиничного номера, в котором его друг и работодатель ожидал поздний завтрак, громко фыркнул. Плащ он уже успел сменить. На такой же. Другой одежды Франк не признавал.

— Я бы очень хотел поговорить с этим Бестужевым, — задумавшись на секунду, словно самому себе признался знаменитый доктор. — Как думаешь, в ближайшее время этот юноша, наделённый столь блестящими способностями и встроенным магнитом для притягивания неприятностей, даст о себе знать?

Франк передёрнул могучими, похожими на округлые валуны плечами и гулко засмеялся.

— Этот-то? Даже не сомневайтесь, доктор. Скоро о нем будет говорить весь Лютоград!

— Я бы хотел помочь этому парнишке, — снова задумчиво прищурил светло-серые глаза Фон Шнайдер и коснулся длинными ухоженными сильными пальцами гладко выритого подбородка. — Но только после того, как лично с ним поговорю. Кстати, ты ещё не в курсе, что в Лютограде, оказывается, находится граф Василий Кулагин? Именно он возгавляет большую Императорскую Комиссию, проводящую эту непонятную и затянувшуюся проверку в Цитадели местных Часовых. Даже и не представляю, чем так не угодил государю Корпус Тринадцатой Стражи…

Франк с интересом посмотрел на сидящего на большом, обитом бархатом мягком диване, одетого в гостиничный халат худощавого импозантного человека.

— Кулагин? Я отлично помню его. В свое время вы вытащили его с того света. Когда это было?..

— Давно, — тихо прошелестел Герхард, устремляя свои кристально чистые пронзительные глаза в глубины далекого прошлого. — Еще когда он, бедный, но честный и благородный отпрыск разорившейся дворянской семьи, был всего лишь лейтенантом и только начинал своё восхождение по карьерной лестнице. И с тех пор немало преуспел. Хм, надеюсь, он не забыл меня.

Франк снова гулко расхохотался и пробасил:

— После того, что вы для него сделали, когда от него отвернулись все столичные врачи? Еще бы он вас не помнил…

Доктор наклонился вперед и выложил на низкий чайный столик, придвинутый к дивану, две необычного вида монеты. Одна была золотая, вторая серебряная. Если бы их увидел кто из посторонних, то впал бы в удивлённый ступор. Ни одна из монет не имела хождения на всей территории огромной страны. Впрочем, как и на землях отделённых от Великорусского государства осквернённой границей соседних западных держав.

Франк, подобравшись, шагнул к доктору и склонился над столом.

— Новости от Радомира и Дункана?

— Да. Они сообщают, что в Штормграде напали на след выводка ткачих.

Недоверчиво хмыкнув, облаченный в плотный позвякивающий кольчугой дорожный плащ великан выпрямился.

— Далековато эти твари забрались. Обычно ткачихи предпочитают более теплые местечки. И что они успели рассказать перед смертью?

Фон Шнайдер, словно прислушиваясь к чему-то, задумчиво провел пальцем по лежащим на столе монеткам.

— Грядут большие перемены в порядке нашего мира, мой друг. И начинаются они на Северных землях, прямо здесь и сейчас. Удивительно, не правда ли?

Франк снова подумал об Алексее Бестужеве. Судьба.

* * *

Игнат мрачно уставился на тарелку горячих дымящихся щей. Густые, наваристые, аж слюнки текут. Кажется, поставь в тарелку стоймя ложку, та и останется в таком положении. Рядом лежали свежая краюха душистого хлеба и тонко нарезанное, начинённое пряными травами и чесноком сало. Да кувшин доброго меда. Знатный ужин, как ни крути.

Вот только аппетита у управляющего Имением Бестужевых уже который день особо не было. Управляющий… Одно прозвание и осталось. Да втоптанная в грязь железными сапогами прибывшего имперского правосудия и Часовыми униженная гордость.

Единственно хоть, успел всех домочадцев до темноты беспрепятственно до Кленовки довести, да пристроить. Тут уж и староста Панас расстарался как мог. За что Игнат был искренне благодарен. Более того, местные мужики, как у знали о произошедшем в замке их молодого хозяина произволе, так хотели всем гуртом за вилы да топоры браться.

Еле Игнат их утихомирил. Так что можно сказать, что после случившегося они еще и легко отделались. Несколько скользящих, вдогонку нанесённых ударов батогами не в счёт. Телесную боль можно стерпеть и забыть. А остальное…

Алексея не уберёг, Алису не отстоял. Хорошо хоть, иногда из Цитадели приходят от Федора Корнедуба какие-никакие, а коротенькие весточки. Из которых Игнат и знал, что Алиса, пусть и под арестом, как родная сестра разыскиваемого беглого преступника, но в безопасности и что за ее жизнь сам капитан Ярослав Кречет ручается. Алёшку все ищут, с ног посбивались, да никак на след напасть не могут.

Но вместе с тем Игнат чувствовал себя не могучим и взрослым мужчиной, очень много знающим и умеющим, а обычным мальчишкой, которому ребята постарше надавали лещей и прогнали со двора.

— Ты б, Игнат, щец бы попробовал, — с укоризной проговорил староста, двигая по накрытому нарядной скатертью столу к погруженному в мрачные думы здоровенному бородачу крынку со сметаной. — На-кось, добавь… К щам особенно хорошо идёт. А еще, ежели медок слабоват покажется, то у меня кой-чего и покрепше найдется.

Староста заговорщицки подмигнул.

— Старуха-то моя возражать не будет, если такие молодцы, как мы с тобой, по чарочке-другой ради сна крепкого на ночь опрокинем.

Опасливо покосившись в сторону кухни, староста все же проворонил появление жены и ее громогласный негодующий крик:

— Ах ты, паразит проклятый! Ты что же меня перед Игнатом Федоровичем позоришь? Молодой выискался! Я, значит, в свои пятьдесят старая баба, а он парубок молодой, который на три года старше меня!..

Панас чуть втянул голову в плечи и торопливо заработал ложкой, зачерпывая горячие ароматные щи. Его жена, Ольга, жалостливо посмотрев на Игната, украдкой вытерла выступившие на глазах слёзы и удалилась на кухню. Прислушавшись к громыханию стоящих на печи чугунков, староста развел руками. Мол, чего с бабы глупой спрашивать?

Игнат, взявшись за ложку, остлрожно подул на варево и отправил в рот. Жуя и не чувствуя вкуса, он неразборчиво пробормотал:

— Надо бы, друже, нам с тобой мыслишку